Читать книгу - "Меткий стрелок. Том VI - Алексей Викторович Вязовский"

сидят под домашним арестом во Франции. Она не может смириться с их «пленением». Её люди подкупили начальника французской охраны поместья. Сумма астрономическая. Сегодня вечером, когда в Париже будет глубокая ночь, их должны тайно вывести через оранжерею. Там будет ждать нанятый экипаж.

Я подался вперед.

— Маршрут?

— Гавр. Там их ждет шхуна под датским флагом. Она должна вывезти их в Данию, к родственникам императрицы, а оттуда — триумфальное возвращение в Россию. Николай хотел знать у духов: удастся ли побег?

— И что ты ему ответил? — я затаил дыхание.

— Я сказал, что Духи видят чистый путь. Что препятствий нет. Он был счастлив, Итон. Подарил вот это

Калеб показал мне портсигар с драгоценными камнями и вензелем.

— Ты всё правильно сделал, — я кивнул, хотя в мозгу уже начался лихорадочный расчет.

Оставить всё как есть? Позволить Александровичам бежать? Это катастрофа. Если они вернутся в Россию, они станут знаменем для всех недовольных аристократов. Сергей Александрович со своими гвардейцами немедленно присоединится к ним. Это прямой путь к гражданской войне или, как минимум, к дворцовому перевороту, который отбросит мои планы на десятилетия назад. Россия утонет в крови и внутренней грызне.

Сдать побег французам? Это риск. Как они отреагируют? Если станет известно, что информацию слил я, работать с Николаем уже не получится. Но если французское правительство само «случайно» пресечет попытку… Это даст им козырь в переговорах с Петербургом и удержит ситуацию в узде. Как бы тут пройти между Сциллой и Харибдой?

Я посмотрел на Менелика. Его работа здесь закончена. Теперь он — живая улика.

— Твой контракт закончен, — жестко произнес я. — Ты сегодня же отправляешься домой.

Менелик вскинул брови:

— Так внезапно? Это из-за сеанса?

— Риски стали слишком высоки. Если что-то пойдет не так, ты окажешься под ударом первым. Люди Картера вывезут тебя тайно из страны, гонорар я переведу на твой счет завтра утром. Собирайся. И чтобы ни одна душа, ни один лакей тебя не видел.

Когда он ушел, я вызвал Картера. Объяснил ситуацию.

— Вывезти то мы вывезем… Но главное дело будет в Москве, а не во Франции.

— Я это понимаю. Но французский «нарыв» мы вскроем быстрее. Вели подать экипаж, я возвращаюсь в столицу.

* * *

Вечерний Петербург проносился мимо размытыми огнями. Я велел гнать машину, выжимая из мотора всё возможное. Мне нужна была аудиенция, на которую не записываются заранее.

Французский посол, господин Гастон Карлер, уже планировал отходить ко сну — вышел ко мне в халате.

— Граф? Так поздно?

— Экстренная ситуация.

— Что же… прошу!

Мы прошли в его кабинет. Я не стал тратить время на реверансы.

— Я знаю, что ваше правительство начало делать запасы пулеметов Гочкис модели Mle. На это выделены значительные фонды, и об этом уже начали просачиваться слухи в прессу. Ваше военное министерство в восторге от этой игрушки.

Посол прищурился, сонливость с него как рукой сняло.

— Допустим. Но это внутренние дела Франции. К чему вы клоните?

— Я хочу сделку. Я выкуплю все произведенные на данный момент пулеметы и все запасы патронов к ним. Лично. И французское правительство даст на это добро, минуя все бюрократические проволочки.

Гастон рассмеялся, хотя глаза его оставались холодными.

— Вы с ума сошли, граф? Продать новейшее вооружение частному лицу? Это невозможно. Даже для вас.

— Взамен, — я понизил голос, — я сообщу сведения, которые спасут ваше правительство от грандиозного международного позора. Сведения, которые стоят больше, чем вес этих пулеметов в золоте.

— Какие сведения? — Бомпар подался вперед.

— Сначала свяжитесь с Парижем по телеграфу. Мне нужно принципиальное согласие президента на сделку. Как только вы покажете мне подтверждение, я сообщу секретные сведения. У вас есть час. После этого сведения станут бесполезными.

Посол колебался ровно десять секунд. Моя репутация человека, который слов на ветер не бросает, сработала лучше любых угроз. Он ушел к телеграфу.

Я ждал, меряя шагами кабинет. Перед глазами стояла мишень в тире великого князя Сергея. Фотография из газеты. Мятеж в Москве, побег в Гавре… Все нити сходились в один узел, и я держал нож, готовый его разрубить.

Через полчаса Бомпар вернулся. В руке он сжимал лист бумаги.

— Париж дает предварительное согласие, при условии, что информация действительно критическая. Телеграмма от Елисейского дворца. Теперь я слушаю вас.

Я подошел к карте на стене и ткнул пальцем в побережье Нормандии.

— Сегодня ночью, через три часа, Великие князья — Владимир Александрович и Алексей Александрович предпримут попытку побега из-под домашнего ареста. Начальник охраны поместья подкуплен. Экипаж доставит их в Гавр, где в порту их ждет шхуна «Альбатрос». Если они покинут территориальные воды Франции, ваше правительство будет выглядеть либо соучастником заговора императрицы Марии Федоровны, либо кучкой некомпетентных идиотов, у которых из-под носа уводят главных заключенных Европы, повинных в гибели великого французского инженера и авиатора Клемана Адера.

Гастон побледнел. Он мгновенно осознал масштаб катастрофы.

— Я сейчас все сообщу президенту!

— Действуйте, — я поправил манжеты. — И помните о пулеметах. Завтра мои агенты явятся в военное министерство и на заводы Гочкиса для оформления всех документов.

— Граф, — посол посмотрел на меня с невольным уважением. — Вы страшный человек. Вы продали французскому правительству их собственные секреты за их же оружие.

Я вышел на крыльцо. Закат над Невой был кровавым. Где-то там, во Франции, жандармы уже седлали коней. А в Царском Селе Николай II, вероятно, даже не будет ложиться — ожидая сведений насчет спасения дядьев. Он не знал, что Духи иногда ошибаются.

* * *

Сделка с французами была лишь первой частью ночного гамбита. Вторая ждала меня в здании МВД на набережной Фонтанки.

МВД в этот час напоминало затаившегося зверя. Окна светились лишь в нескольких кабинетах, и один из них принадлежал Зуеву.

Часовые меня узнали, пропустили без слов. Секретаря уже не было, поэтому приемную я тоже миновал беспрепятственно.

Дверь кабинета распахнулась беззвучно, Зуев сидел за столом, заваленным бумагами, в расстегнутом мундире. Его глаза были красными от бессонницы, а в пепельнице высилась гора окурков. Запах крепкого табака стоял такой, что можно было вешать топор.

— Так поздно и на работе, Дмитрий Петрович? — я бросил перчатки на край стола.

— Что случилось, граф? На вас лица нет

— В Москве готовится вооруженный мятеж, — отрезал я, садясь напротив. —