Читать книгу - "Меткий стрелок. Том VI - Алексей Викторович Вязовский"

— Ну и добрые люди шепнули: «Ступайте к графу ди Сан-Альмо. Он теперь в столице такие узлы развязывает, что и министрам не снилось». Вот я и здесь.

Я невольно рассмеялся, хотя мне было совсем не смешно.

— Вопросов на меня свалилось столько, Лев Николаевич, что часов в сутках катастрофически не хватает. Скоро буду просить Циолковского изобрести способ замедления времени.

Толстой обернулся к рядам будущих землемеров, которые всё еще стояли, вперив в него взгляды.

— А скажите мне, граф, зачем вам их столько? — он кивнул на учащихся. — У нас в губернии тоже школу такую открыли. В народе говорят, что это неспроста — дескать, земельную реформу готовите. Неужто решитесь на отмену выкупных платежей? Народ-то ждет. Земля — она божья, а люди на ней в долгах, как в шелках, задыхаются, стонут.

Я посмотрел ему прямо в глаза. Это был опасный разговор. Здесь, в зале, полном молодежи, каждое мое слово могло стать заголовком в завтрашних газетах.

— Всё это, Лев Николаевич, будет решать новый Сенат, — твердо ответил я. — И земельный вопрос, и отмену платежей. Мы не можем больше латать старый кафтан, пришло время кроить новый. То же касается и цензуры. Если мы хотим созидать великую страну, нам нужны мыслящие граждане. А мыслящему человеку кляп не положен. Избирайтесь в Сенат, Лев Николаевич! Ваше слово там будет весить больше, чем в любом вашем романе.

Толстой долго молчал, вглядываясь в мое лицо, словно пытался прочесть там скрытый умысел. Потом медленно кивнул.

— Сенат… Посмотрим, не станет ли он очередным департаментом для перекладывания бумаг. Но за приглашение спасибо. Пойдем, друзья, — обратился он к своей свите, — не будем мешать графу.

Он развернулся и так же неспешно пошел к выходу. Глядя ему в спину, я почувствовал странную смесь восхищения и тревоги. Такой человек в Сенате — это и благословение, и проклятие одновременно. Он не пойдет на компромиссы. Он будет рубить правду-матку, не взирая на лица.

Но, пожалуй, именно такие «неудобные» люди и нужны были сейчас России, чтобы она не уснула в своем сытом довольстве перед лицом надвигающейся бури.

Глава 13

— Пахнет предательством, Картер, — я усмехнулся, складывая донесение, которое мой начальник службы безопасности и по совместительству заместитель главы дворцовой полиции положил мне на стол. — Или, что еще хуже, семейным примирением.

Картер, затянутый в безупречный английский сюртук, который сидел на нем так же естественно, как вторая кожа, лишь сухо кивнул. Его осведомители сработали чисто. Императорская яхта «Штандарт» совершила незапланированный маневр. Николай II, официально наслаждавшийся морским воздухом вдали от столичной суеты, «заглянул на огонек» к Аландским островам. А именно — в Кастельхольм, где в это время вдовствующая императрица Мария Федоровна изволила отдыхать от петербургских интриг.

— Они провели вместе четыре часа, граф, — добавил Картер. — На берегу. Без свиты и охраны.

Я чувствовал, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. Мария Федоровна — женщина умная, властная и, в отличие от своего сына, обладающая стальным стержнем. Если она вызвала Ники на ковер в таком режиме секретности, значит, речь идет не о выборе новых сервизов для Аничкова дворца.

— Готовьте экипаж. Едем в Царское Село, — бросил я. — Пора навестить нашего самодержца, пока он не натворил дел, за которые нам всем придется платить кровью.

Царское Село встретило меня обманчивым спокойствием. Зеленая листва уже везде тронула парки, и Александровский дворец в лучах заходящего солнца выглядел как декорация к идиллической пасторали. Но внутри воздух был наэлектризован.

Менелик, мой «придворный медиум» и по совместительству один из самых эффективных каналов связи, перехватил меня в боковой галерее. Он выглядел бледнее обычного, его черные глаза лихорадочно блестели. Мы нырнули в нишу за тяжелой бархатной портьерой.

— В семье разлад, Итон, — прошептал он, едва шевеля губами. — Сегодня утром в малых покоях кричали так, что лакеи в коридоре крестились. Государь и Александра Федоровна… Говорили на повышенных тонах. Царица в истерике.

Я прикинул в уме сроки. Конец второго триместра. Токсикоз?

— Нервы?

— Больше чем нервы, — Менелик покачал головой. — Она обвиняет его в слабости. В том, что он идет на поводу у «этой датчанки», имея в виду вдовствующую императрицу. Николай заперся у себя. И он вызвал меня.

Я прищурился.

— Спиритический сеанс?

— Да. Но тайный. Категорически только он и я. Без фрейлин, без свиты. Он хочет задать вопрос духам.

— Иди, — я сжал его плечо. — Запоминай каждую интонацию. И сразу ко мне. Я буду в гостевых покоях, займусь письмами.

* * *

Ожидание всегда было самой сложной частью моей работы в России. Я сидел за массивным бюро, перебирая корреспонденцию, но мысли постоянно возвращались к Николаю. Этот человек обладал фатальной способностью принимать самые неверные решения в самые неподходящие моменты. Только мы вроде бы повернули историю в правильную колею, придумали, как вовлечь элиту в управление страной, дать политические высшему классу. И на тебе, опять снова здорово.

Мое внимание привлек конверт с гербом великой княгини Елизаветы Федоровны. Женщина почти святой жизни, застрявшая в кошмаре брака с Сергеем Александровичем. Я вскрыл письмо.

«Дорогой граф…» — почерк был неровным, кое-где виднелись следы высохших слез. — «Мой супруг стал сам не своим. Москва превратилась в гнездо заговора. Сергей тайно собирает гвардейских офицеров, верных только ему. Он говорит о „спасении престола от проходимцев“. Итон, я боюсь за вас. Он одержим ненавистью. Ваша фотография, вырезанная из газеты, висит в его тире на мишени. Он стреляет в неё каждый вечер, до тех пор, пока от вашего лица не остается клочьев бумаги. Он словно помешан на графе ди Сан-Альмо…»

Я отложил письмо и потер переносицу. Похоже, у меня тут намечается полноценный мятеж. Сергей Александрович, ослепленный злобой и жаждой власти, готов на открытое выступление. А Николай в это время общается с духами, как бы получше вернуть дядьев обратно в Россию. Прекрасная диспозиция. У меня прямо опускались руки от всего этого.

Дверь тихо скрипнула. В комнату скользнул Менелик.

— Всё, — выдохнул он, опускаясь в кресло. — Он потребовал прямого ответа. Без иносказаний.

— Говори, — я налил ему воды, Калеб выхлеб ее в один присест.

— Мария Федоровна подготовила план, — Менелик жадно отпил. — Речь о Великих князьях, Александровичах, тех, что