Читать книгу - "Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 7 - Ник Тарасов"

осадил я его. — Бочка в день с каждого тепляка. Минимум. План если не дадите — приеду и лично буду учить как работать надо.

Мужики заулыбались. Настроение у всех было бодрое. Работа спорилась, результат был виден, а главное — была понятна цель. Не просто качать жижу ради жижи, а чтобы свет был, чтобы колеса крутились.

Рядом с избушкой уже вырос навес — склад. Под ним ровными рядами стояли пустые бочки, готовые принять наше черное золото. Инструмент — лопаты, ведра, черпаки на длинных ручках — аккуратно висел на стене, чистый и смазанный. Везде был порядок.

— Хорошо, Фома, — сказал я, оглядывая овраг. — Добротно сработано. Премиальные выпишу всей бригаде. А тебе лично — новые сапоги. С нашей подошвой, разумеется.

Фома степенно поклонился.

— Благодарствуйте, Андрей Петрович. Сапоги — это дело нужное. А то мои совсем прохудились, пока по буеракам лазил.

Я еще раз обошел тепляки, проверяя каждую мелочь. Провел рукой по мху в пазах — сидит плотно, не вырвешь. Двери открыл-закрыл — не скрипят, не перекошены.

Зима здесь, на Урале, ошибок не прощает. Забудешь закрыть вьюшку — выстудишь избу. Оставишь щель — наметет сугроб внутри. Не продумаешь логистику — встанешь в лесу с поломанной осью.

Но здесь, похоже, мы подготовились.

— Гришка, Васька! — позвал я парней. — Идите сюда.

Они подошли, вытирая руки о штаны.

— Слушайте внимательно. Вы тут теперь хозяева. Вахта ваша. Неделю сидите, неделю отдыхаете на прииске. Сменщиков я вам пришлю. Задача простая: печи топить (но это не сейчас, а уже с осени начиная), нефть черпать, бочки набивать. За дорогой следить, если что не так случится — с первой же ходкой весточку давайте, пришлем помощь.

— Поняли, Андрей Петрович.

— И главное, — я посмотрел на них строго. — С огнем не баловать. Курить только в избушке. В тепляк с лучиной или трубкой не заходить. Если полыхнет — тут такой фейерверк будет, что в Екатеринбурге увидят. А от вас даже подметок не останется.

Парни серьезно закивали. Они видели, как горит нефть. Шутить с этим желающих не было.

Я залез обратно в кабину «Ерофеича». Машина, постояв, чуть остыла, но давления хватало.

— Ну, бывайте, мужики, — крикнул я, давая гудок. — Поехали мы. Дел еще невпроворот.

Гусеницы лязгнули, и мы поползли вверх по склону, оставляя позади готовую к зиме базу.

Один узел развязан. Добыча обеспечена. Теперь осталось решить вопрос с транспортировкой «в промышленных масштабах» и резиной. А там… А там видно будет.

Глава 11

— Четыреста сорок. Четыреста семьдесят. Пятьсот…

Аня отложила счёты, поправила выбившуюся из прически прядь и взглянула на меня.

— Андрей, у нас баланс не сходится.

— В минус? — напрягся я, отрываясь от чертежа новой горелки.

— В плюс. Причем в жирный такой, маслянистый плюс.

Мы сидели в конторе при свете керосиновой лампы. За окном выл ветер, швыряя в стекло горсти дождя, а здесь было тепло, сухо и пахло кофе. Настоящим кофе, который Степан умудрился достать через каких-то своих знакомых в торговых рядах.

Аня развернула ко мне гроссбух.

— Смотри сам. Мы считали по минимуму, закладывали потери на испарение, на проливы… А по факту выходит, что мы купаемся в нефти.

Я пододвинул стул поближе. Цифры, выписанные её аккуратным, бисерным почерком, радовали глаз больше, чем любая картина в Эрмитаже.

— Запас сырой нефти — семьдесят бочек в тепляках, — прокомментировала она, ведя пальчиком по строке. — И каждый рейс «Ефимыча» с тележкой привозит еще двадцать пять. Фома там, похоже, скважину открыл прямо в преисподнюю, качает без остановки.

— Это хорошо, — кивнул я. — Сырьё есть. А что с переработкой?

— Куб работает в две смены. Архип, конечно, ворчит, что ему некогда подковы ковать, но дело знает. Керосина чистого, как слеза, уже двести литров. Двести, Андрей! Это десять полных бочонков.

Она посмотрела на меня с торжеством.

— Этого нам хватит, чтобы залить светом весь Лисий Хвост, Виширский и Змеиный до самого Рождества. И ещё останется на твои эксперименты.

Я испытал почти физическое удовольствие от этих слов. Двести литров. В этом мире, где жгут вонючие сальные свечи или коптящие масляные плошки, это было сокровище. Жидкий свет.

— Мало, — сказал я, подумав. — Для нас — много. Для города — капля в море. Если мы хотим устроить Есину демонстрацию, от которой у него челюсть отвиснет, нужно больше. К осени, к решающей встрече, я хочу видеть в погребе пятьсот литров керосина.

Аня снова защелкала костяшками.

— Реально. Если запустим ночную смену на кубе и поставим туда Гришку… он парень толковый, не уснет.

— Ставь, — разрешил я. — Плати двойной тариф. Пусть не спит.

Мы перешли к остальным фракциям. Нефть, как свинья — в дело идёт всё, от пятачка до хвостика.

— Солярки — сто литров, — продолжила Аня. — Пока стоит в бочках, не трогаем.

— То, что между соляркой и мазутом. Масла. Тут расход стабильный. Смазка осей, механизмов, «Ерофеичи» свои шарниры смазывают. Пока хватает, но запас карман не тянет.

— Мазут?

— О, тут интереснее. Триста литров. И если раньше мы не знали, куда эту гадость девать, то теперь… — она хмыкнула. — Колеса, подошвы, галоши и еще на прокладки и втулки годится хорошо. А на днях Мирон приходил, просил ведро. Говорит, крышу на новом складе хочет пролить, сделать гидроизоляцию по твоему методу. Гудрон с песком.

— Дай два, — усмехнулся я. — Пусть льет. Сухие склады — это сохранность товара.

— И бензин… — Аня поморщилась. — Шестьдесят литров этой летучей гадости. Вонь от него страшная, а толку…

— Толк будет, — перебил я. — Я Архипу показал, как им детали промывать перед сборкой. Жир, грязь старую отъедает на раз. Лучше любого щёлока. Главное — не курить рядом, а то улетим на Луну раньше времени. Плюс — пятна выводить. Мадам Дюбуа оценит, когда мы ей флакончик подарим.

Аня посмотрела на меня с уважением, потом снова уткнулась в бумаги.

— Значит, план такой. К визиту губернатора нам нужно иметь товарный вид. Не просто жижу в бочке, а готовый продукт. Я посчитала: нам нужно минимум двадцать ламп. Красивых, начищенных и заправленных. И к ним — запасные стекла.

— Стекла — это боль, — вздохнул я. — Бьются, заразы. Степан