Читать книгу - "Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова"

— Хм, — я кивнул. — Это довольно… логично. И мощно. Молодец! Крутой способ придумал!

— А ещё, — он вдруг подмигнул, — я умею читать мысли других людей.

Я резко остановился.

— Что ты делаешь? Мысли?

— Ну да, — он небрежно пожал плечами. — Это побочный эффект. Когда ты толкаешь вещи без прикосновения, ты учишься ощущать чуть больше вокруг себя. А если хорошенько потренироваться, можно уловить и мысли. Поверхностные, конечно, но всё же.

Я прищурился, если он знает мой главный секрет, мне придется прямо сейчас его убить и избавиться от тела, а этого мне делать очень не хотелось. Он точно мог бы быть для меня еще полезен.

— Ты читаешь мои мысли прямо сейчас, Иван?

Он нахмурился, помолчал пару секунд… и качнул головой.

— Нет. И это очень странно. Ты как будто… не звучишь. Пустота. Будто радиоприёмник настроен, а волну поймать не может. Только тишина или белый шум.

Я внутренне напрягся. Кажется, понял, почему у него не получалось. Он пытается проникнуть в сознание Демида Алмазова — того, чьё тело я занял. Но моё сознание, оно совершенно другое. Оно пришло из прошлого, из иной жизни. И я отлично чувствую, как эта оболочка иногда «шумит», словно вспоминает, кто она была, но уже не может говорить снаружи. Потому и тишина для Мозгова. Потому он не слышит меня — потому что внутри — я другой.

— У тебя защита, может? — предположил он. — Артефакт, амулет? Расскажешь?

— Может быть, что-то и есть — я пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным. — Я и сам не знаю. Иногда такое ощущение, будто у меня в голове запертая дверь. Снаружи кто-то стучит, но я не открываю.

— Поэтично, — хмыкнул он.

Мы подошли к старому зданию, напоминающему хмурый серый барак с облупленной краской на подоконниках и вывеской «Общежитие сектора Б». Пахло сыростью, жареными баклажанами и чем-то неуловимо старым — смесь времени и пыли. На лестнице сидел парень с бритой головой и трубкой во рту, от которой пахло не табаком, а чем-то сладким и обволакивающим. Он даже не взглянул на нас, когда мы прошли мимо.

— Ты уверен, что хочешь жить здесь? — спросил я.

— А у нас выбор есть, Демид?

— Пожалуй, нет.

Корпус общежития находился внутри территории, в одном километре от главного здания Академии.

Внутри здание оказалось ещё более угнетающим. Серые коридоры, запах варёной капусты, намёки на плесень, пятна неизвестного происхождения на потолке. Обстановка навевала тоску, но в ней была и своя правда: настоящая, неприкрытая, без прикрас.

На вахте нас встретила тётка с лицом, которое выглядело так, будто её жизнь давно закончилась, а тело всё ещё работает по инерции. Она даже не посмотрела на нас.

— Заселение в четвёртом блоке. К завхозу. Пятый этаж, направо по коридору.

Мы добрались до нужной двери. Я постучал.

— Входите, — раздался гнусавый голос.

В комнате сидел завхоз — плотный мужик лет пятидесяти с жирными пальцами и массивной золотой цепью на шее. От него пахло сигаретами и чем-то солёным — вроде копчёной рыбы. На столе лежали кипы бумаг, ключи, чашка с засохшим кофе.

— А, новенькие? — он лениво поднял взгляд. — Фамилии?

— Алмазов и Мозгов, — ответил я.

Он что-то поискал в бумагах, причмокнул и сказал:

— Есть. Комната 513. Большая, десятиместная. Там уже живут ребята, но места есть.

— Кто живёт? — уточнил Иван.

— Приезжие в основном. Но нормальные, ребята. Тихие.

Я переглянулся с Иваном. Он поднял брови. Я чувствовал, как в животе что-то неприятно сжалось.

— Есть ли другие варианты? — спросил я.

— Нет. Всё занято, — отрезал завхоз и уже потянулся за ключами.

Я резко отступил на шаг и ощутил, как тёплая волна пробежала по груди. Метка дрогнула — и вдруг я понял, он нагло врёт, а при помощи метки, я могу чувствовать, когда люди говорят мне неправду.

— Всё занято? — уточнил я тише.

— Сказал же. Хочешь, сам проверь! Вы заселяться будете или нет? — буркнул он и снова повернулся к окну.

Иван прошептал мне на ухо:

— Спроси про комнату 412, он сейчас подумал про неё.

Я сделал шаг вперёд и тихо, спросил:

— А как насчёт комнаты 412?

Он замер. Очень коротко. Но мы это сразу заметили.

— Что с ней? — я продолжил давить. — Пустует уже давно, насколько я понял.

Он закрыл вкладку на экране.

— Она на ремонте, — ответил слишком быстро.

Я наклонился к его столу, уперев руки в край.

— На ремонте… в документах нигде не указано, не так ли? — сказал я тихо.

Мужик покраснел. Он прищурился.

— Ты кто такой, чтобы мне указывать? Мне не важно из какого ты там рода, тут я главный!

Я подался ещё ближе, чтобы не услышали лишние уши.

— Тот, кто легко может сходить в академию и попросить сверить расходные ведомости. С указанием фамилий. А еще можно проверить списки всех проживающих, думаю найдется несколько «мёртвых душ». Хочешь?

Пауза. Он шумно выдохнул и откинулся на спинку стула.

— Умный, да? Хорошо, фиг с вами… — он полез в ящик и кинул мне ключ. — Только чтоб потом без жалоб.

Я улыбнулся. Иван рядом глядел на меня с изумлением, но молчал.

— Ясен день, — сказал я. — Спасибо за честность.

Комната 412 находилась на четвертом этаже. Как только мы вошли, я сразу понял, что она когда-то предназначалась для преподавателей или гостей: потолки были выше, обои — пусть и облезлые — не в цветочек, а бежевые, стены чистые, окно большое, с широкой подоконной плитой.

— Да это ж, мать его, императорский люкс по местным меркам… — выдохнул Иван.

Внутри стояли две железные кровати с деревянными спинками, два шкафа, один стол у окна, пара табуретов и даже старенький холодильник «Саратов», пыхтевший в углу. На стене висели часы, но они, похоже, стояли уже годами и показывали время пол шестого.

— Слушай, а ты с этим завхозом как будто… — начал Иван, но замолчал.

— Что?

— Ну, ты прям….как будто знал, что он обворовывает Академию, даже я такого в его мыслях не прочитал. Как?

Я пожал плечами.

— Вижу, когда кто-то лжёт. А дальше просто проверял его, а он весь и рассыпался, как карточный домик. Слабоват он, чтобы с таким, как я, в споры вступать.

Он посмотрел на меня пристально.

— А ещё, кстати… Я пробовал снова читать твои мысли.

Я застыл.

— И?

— Не получается, — пожал плечами он. — С другими — легко. Даже сейчас слышу, как кто-то внизу матерится из-за сломанной мебели. А ты всё так же, как глухой. Пусто.

Я улыбнулся.

— Может, я просто скучный и ни о чем никогда