Читать книгу - "Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков"

наши «Труженики»? — произнес он своим глуховатым, голосом простого работяги. — Значит, мои заводы работают не зря. Но чтобы делать больше, мне нужны люди, сталь и энергия. Я требую увеличить квоты на выпуск инженеров и расширить ночную смену на металлургическом комбинате. Мы можем насытить не только Египет, но и пол-Африки!

— Спокойно, Самба, — с теплотой в голосе, но твердо не допуская возражений ответил я, видя, как профессор Адебайо хмурится. — Твой энтузиазм — это наше общее достояние. Но каждый шаг должен быть продуман и просчитан. Олувафеми, подготовь, пожалуйста, финансовую аналитику по контракту. Самба, представь свои предложения по расширению в течение недели. Мы их рассмотрим.

Так продолжалось много часов. Спорили, доказывали, искали компромиссы. Мне приходилось управлять этим кипящим котлом идей и амбиций, как дирижер оркестром — давая одним высказаться, других придерживая, третьих направляя. Моя должность Верховного Председателя обязывала быть якорем, не позволявшим кораблю государства разбиться о рифы радикализма или сесть на мель консерватизма…

Вечер или милый дом

Поздним вечером, когда последние бумаги были подписаны, а министры разошлись, «Волга» с затемненными стеклами въехала в тихий, охраняемый квартал, где стоял неприметный, но просторный особняк — частная резиденция Танненов. Уж на скромный домик я себе наработал, так считаю…

Охрана, которой незримо руководил Рикардо Вальдес, была повсюду. Я практически выскочил из машины и бегом кинулся к двери вошел внутрь, и дверь вот закрылась, отсекая внешний мир с его проблемами.

Меня встретил теплый запах домашней еды — Наташа, моя любимая Наташа готовила что-то простое, русское, судя по запаху котлы с моим любимым картофельным пюре, впрочем приспосабливая рецепты к местным продуктам, не удивлюсь если на фарш прокрутили какого «неудачника-бегемота». Из гостиной доносился смех.

Четырехлетний Саша, услышав шаги отца, с визгом бросился ко мне я даже не успел нагнуться, как он крепко-крепко, обнял мои ноги.

— Папа! Ты привез мне самолетик? — требовательно спросил он, чуть оторвавшись от моих ног и посмотрев на меня снизу вверх своими огромными, материнскими глазами. У Сашки глаза его мамы в них можно утонуть, гроза всех девчонок растет…

Все напряжение дня, все споры и интриги мгновенно растаяли. Я моментально подхватил сына на руки, не ощущая его практически «невесомый» вес, короче малыш почти ничего не весил.

— Привез, — я улыбнулся своему сынишке, и это была моя самая искренняя, легкая улыбка, которую почти никто не видел за пределами моего дома. — Конечно, привез. Настоящий, из Египта.

В этот момент из кухни вышла Наташа. Она была в простом домашнем платье, но даже без макияжа и профессиональной прически она была прекрасна. Она подошла и обняла нас обоих — мужа и сына — положив голову мне на плечо.

— Устал? — тихо спросила она, таким голосом, каким могут только любящие женщины.

— Нет, — с такой же теплотой и любовью ответил я, целуя ее в макушку. — Теперь уже нет.

Мы стояли так несколько мгновений, молчаливое трио в центре бушующего вокруг нас хаоса мира. Потом Саша потребовал немедленно посмотреть на самолет, и мы прошли в гостиную, где на ковре тут же начался испытательный полет игрушечного биплана. Точнее Сашка плюхнулся задницей на ковер, а самолетик в его руке совершал полет над его же головой. Сынишка играл…

* * *

За ужином, откинувшись на спинку стула, смотрел, как Наташа уговаривает Сашу доесть кашу. Сейчас я был не Верховным Председателем,а Наташа не агент КГБ, мы были просто мужчина и женщина, мать и жена, отец и муж, семья… Моя крепость, мой тыл…

— Насер передавал привет, — сказал я, глядя на Наташу. — Спросил, когда мы нанесем визит с сыном.

Наташа спокойно встретила мой взгляд, и в ее глазах мелькнула тень старой, сложной жизни. Но потом она улыбнулась.

— Может, когда Саше исполнится лет десять, и когда он перестанет считать каждый самолет в небе, — улыбнулась она указав глазами на увлеченного игрой Сашу, что не выпускал самолета из рук. Так могут только дети, мгновение назад кушал сидя за столом, а вот уже бросил скучное занятие и занят важным делом, играет в свои важные игры.

Позже, укладывая сына спать, я долго сидел на краю его кровати, рассказывая сказку не о принцах, а о смелом летчике, который защищал свой город.

— Как дядя Ибрагим? — сонно прошептал Саша.

— Да, сынок, — улыбнулся я своему сынишке. — Как дядя Ибрагим.

Когда я наконец вышел из детской, Наташа ждала меня с двумя чашками настоящего какао, такое есть только в Африке и теперь в СССР. Мы вышли на веранду, с которой открывался вид на огни ночного Стального Города.

— Санкара прав, — задумчиво сказал я любимой, глядя на огни ночного города. — Мы меняем правила игры. Но иногда кажется, что игра становится только опаснее.

— Ты не боялся, когда у тебя был только один пистолет и дюжина верных людей, — сказала Наташа, обнимая меня за плечи. — Не бойся и теперь, когда за тобой стоит целая страна, армия и флот.

Я обнял ее в ответ, чувствуя, как тепло ее тела отгоняет последние остатки сомнений от бесконечных расчетов и политических комбинаций. В этом доме, в тишине африканской ночи, я был просто человеком. И эта тихая, частная жизнь, ради которой я и затеял свою великую игру, была моей главной, самой ценной победой. Победой, которая стоила всех эсминцев, всех договоров и всех речей, вместе взятых.

Глава 10

Ультиматум

Утреннее веселое солнышко заливало своим нежным светом мой рабочий кабинет. Впрочем атмосфера была далека от романтической, мы давно проснулись и были заняты делом, воздух был пропитан деловой рабочей атмосферой, почти победной уверенностью. За столом шли последние приготовления перед историческим визитом.

— Самба, не подведи нас там, в Нью-Йорке, — с улыбкой сказал я, обращаясь к Жозефу Санкаре, который в идеально сшитом костюме изучал свои тезисы. — Скажи им, что мы больше не просим, мы представляем факт. Федерация состоялась!

— Они будут упираться, — мрачно, но без прежней тревоги проворчал профессор Адебайо. — Гордыня не позволит бывшим метрополиям признать, что их бывшая колония стала сильнее и стабильнее их марионеточных режимов.

— А нам-то что с того? — с легким хохотком вступил Секу Траоре. — Пусть себе не признают. Наши «Стали» котируются выше их бумажных франков. Наши заводы дымят, а их биржи трясутся. Пусть