Читать книгу - "Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков"

сидят в своем ООН и играют в признание, как дети в песочнице. Мы-то уже построили свою республику.

Даже Рикардо Вальдес, обычно непроницаемый, позволил себе едва заметную усмешку:

— Мои агенты докладывают, что итальянские мафиози теперь предпочитают хранить сбережения в наших золотых «Сталях». Самая надежная валюта в Африке. Какая разница, что пишут в газетах?

Я слушал их, и на душе было светло. Все они были правы. Дипломатическое признание было нужно нам когда-то, как голодному хлеб. Сейчас это был лишь вопрос престижа, вишенка на торте не более. Страна крепко стояла на ногах.

— Всё равно, Самба, постарайся, — заключил я. — Пусть мир услышит наш голос, твой голос друг мой…

* * *

Возвращение Санкары из Нью-Йорка было совсем иным. Он вошел в кабинет не как триумфатор, а как гонец, принесший весть о катастрофе. Его лицо было серым от усталости и подавленной ярости.

— Они не просто отказали, — его голос, обычно такой звучный, был хриплым. — Они… они устроили фарс.

Полковник рассказал о заседаниях Совета Безопасности. О том, как он парировал одно абсурдное обвинение за другим — в «подрывной деятельности», «нарушении прав человека».

— А потом… потом встал французский посол. И начал трясти перед камерами какой-то… пробиркой. Утверждал, что наша разведка добыла штамм сибирской язвы и мы тайно, в обход всех договоров, создаем бактериологическое оружие. Говорил, что у них есть неопровержимые доказательства секретной программы по созданию оружия массового уничтожения. Даже не ядерного — химического и бактериологического!

В кабинете повисла гробовая тишина, даже Секу Траоре не находил слов…

— Это же бред! — первым выдохнул профессор Адебайо. — У нас нет ни таких технологий, ни таких мощностей!

— Они представили «доказательства», — горько усмехнулся Санкара. — Поддельные документы, показания какого-то «перебежчика». Их логике противостоять невозможно, они не желают искать правды. Они создают повод!

— Какой повод? — спросил я, и мой голос прозвучал зловеще тихо.

— Ультиматум! Полный и немедленный отказ от военного союза с СССР. Допуск на все наши стратегические объекты — заводы, электростанции, военные базы — международной комиссии «наблюдателей». Фактически полная передача им суверенитета над нашей обороной и промышленностью.

В кабинете взорвался хаос. Секу кричал о том, что это объявление войны и нужно мобилизоваться. Профессор Адебайо пытался просчитать экономические последствия блокады. Рикардо Вальдес мрачно заметил, что его ведомство уже фиксирует подозрительную активность иностранных разведок у границ.

Я молчал, глядел в окно на наш процветающий город. Все, что мы строили все эти годы, все, чем я так гордился, теперь хотели отнять под лживым, лицемерным предлогом. Словно все эти дороги, заводы и школы не имели никакого значения.

— Всем спасибо, — наконец сказал я, поднимаясь. — Решение за мной, совещание окончено. — мне ничего не оставалось, как отправится домой…

* * *

Я застал Наташу в саду нашего дома, она мирно читала книгу, а Саша играл в песочнице, строил замок из песка.

— Что-то случилось, — сказала она, увидев мое лицо. Впрочем это было не вопросом, а констатацией факта.

Я сел рядом и коротко пересказал суть ультиматума. Наташа слушала, не перебивая, и ее лицо становилось все более суровым и решительным.

— «Сибирская язва»… — с горькой иронией прошептала она. — Какая изощренная, наглая ложь. Они знают, что против такого обвинения нет защиты, но это их проверенный метод. Недостойный метод…

— Что мне делать, Наташа? — спросил я, и в моем голосе впервые за долгие годы прозвучала беспомощность. — Если я откажусь, они нападут, и весь мир сочтет это справедливой карой для «безумного африканского диктатора с пробиркой заразы». Если соглашусь, мы потеряем все. Вновь станем протекторатом, колонией с другим названием.

Она взяла мою руку в свои, руки у нее были теплые, нежные, но такие надежные руки.

— Ты не можешь сдаться Биф, просто не имеешь право — тихо сказала она. — Не ради себя, ради него и таких, как он.

Она кивнула на сына, увлеченного постройкой башни песчаного замка.

— Но я не могу и воевать со всем миром. У меня просто нет на это сил.

Наташа долго смотрела на меня, и в ее взгляде читалась борьба советской разведчицы и любящей жены.

— Есть только одна сила, которая может остановить этот каток, — наконец произнесла она. — Сила, которой тоже есть что терять от этой лжи. Тебе нужно поговорить с Москвой, но не как проситель. Как верный союзник, чья судьба теперь связана с их репутацией. Скажи им… скажи им, что холодная война только что стала для них гораздо горячее.

Я посмотрел на нее, потом на сына, затем на огни нашего города и принял решение. Ибо сейчас было не до гордости. Пора исполнять обещание данное народу, что я готов стоять на коленях перед кем угодно. Главное чтобы мой народ не поставили на колени…

— Да, — коротко бросил я. — Пора звонить в Кремль.

Ночь и быстрая, как молния служебная машина… Мой кабинет поражал не только размерами. Где-то за резными панелями из красного дерева скрывалось современное коммуникационное оборудование, проложенное советскими специалистами. «Мост прямой связи» с Кремлем был холодным, прагматичным инструментом. Сегодня ему предстояло пройти проверку на прочность.

Связь установили удивительно быстро. Через несколько минут я слышал в наушнике размеренное, чуть хриплое дыхание и густой басок Леонида Ильича Брежнева.

— Товарищ Генеральный секретарь, — начал я, опуская дипломатические церемонии. — В ООН нам вручили ультиматум. Обвиняют в разработке бактериологического оружия. Требуют разрыва с СССР и допуска иностранных инспекций на предприятия и военные базы.

— Да, мы в курсе этой провокации, — последовал спокойный, обтекаемый ответ. — ЦРУ и французские спецслужбы отрабатывают свой сценарий. Держитесь, товарищ Таннен, Вы наш надежный союзник, а Советский Союз не оставляет своих друзей в беде.

Я почувствовал, как по спине бежит холодок, стекая холодным потом по позвоночнику прямо в трусы. Это был язык дипломатии, полный общих фраз и нулевой конкретики. По факту «просто держитесь», охеренное предложение в критической ситуации.

— Леонид Ильич, «держаться» — это не стратегия. Они предъявили ультиматум! Если я его отклоню, что маловероятно, — попытался я надавить на генсека — последует вторжение. Какими силами они располагают? Ваша разведка знает куда больше моей.

На том конце провода на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь легким потрескиванием.

— Наша… служба… действительно располагает некоторыми данными, — нехотя начал Брежнев, выбирая слова. —