Читать книгу - "Восхождение Плотника. Том 4 - Антон Панарин"

десяток пальцев, так что я как минимум восемнадцатипалый. — Произнёс я и ведьма усмехнулась. — Переезжай в деревню. — Сказал я не желая тянуть кота за хвост.

Ведьма уставилась на меня так, будто я предложил ей голышом станцевать на столе.

— А в чём проблема? Микулы больше нет, — продолжил я. — И пока я староста, тебя здесь никто даже пальцем не тронет.

Пелагея вздохнула, будто вспомнила косые взгляды сельчан, выкрики в свою сторону и пакости которых она натерпелась в своё время. А после сухо ответила:

— В деревне мне делать нечего. А даже если бы и решила переехать, то всё равно жилья для меня здесь нет.

— Живи в доме старосты, — тут же предложил я. — Вместе с нами. Комнат полно, нам с Древомиром столько не нужно. Займёшь весь верхних этаж.

Уголки губ Пелагеи дрогнули и издевательски поползли вверх.

— Так бы сразу и сказал что хочешь быть поближе к моей внучке, — усмехнулась ведьма.

Чёртова ведьма мигом вогнала меня в краску.

— Тьфу ты, дура старая! — выпалил я не сдержавшись, чувствуя как щёки наливаются жаром. — Я твою личную жизнь устроить хотел, ну и деда своего заодно, а ты всё об одном!

Пелагея тихо рассмеялась, и смех у неё был точно такой как говорил Древомир. Похожий на ручей бегущий по камням.

— Что? — она подалась вперёд и глаза её блеснули озорством. — Старый чёрт всё же рассказал о том что он твой родич?

Я кивнул. Пелагея откинулась к стене и покачала головой смотря в пустоту, а после произнесла после долгой паузы:

— Ладно. Если внучка захочет переехать, то переедем.

— Вот и отлично, — обрадовался я, но Пелагея подняла палец, останавливая мой преждевременный оптимизм.

— С одним условием.

— Каким? — я приподнял бровь.

— Ты дашь мне возможность посещать дубок в лесной мастерской.

— Без проблем, — кивнул я. — Посещай сколько влезет, главное не сломай его.

— Его сломать сложнее, чем ты думаешь, — ответила Пелагея и допила чай.

Поминки закончились ближе к вечеру. Деревенские расходились по домам, без пьяного гомона, который бывает после застолий. Кто-то уходил парами, поддерживая друг друга, кто-то в одиночку, втянув голову в плечи от мороза. Бабы уносили пустые горшки и миски, мужики ставили лавки к стене.

Я вышел на крыльцо и провожал гостей, когда заметил Пелагею выходящую из калитки. Рядом с ведьмой шла Злата, и девушка, оглянувшись через плечо, увидела меня и улыбнулась, помахав мне рукой. От её улыбки немного потеплело на душе, хотя мороз на дворе стоял такой, что борода покрывалась инеем за минуту.

Я улыбнулся в ответ и проводил их взглядом, пока Злата с Пелагеей не скрылись в вечерних сумерках. Древомир появился за моей спиной и откашлялся.

— Чего торчишь на морозе? — буркнул он. — Застудишься и будешь потом неделю сопли на рукав мотать.

— Таков план. Застужусь и буду неделю валяться на печи и наматывать сопли на твой рукав, — ответил я и зашёл в дом.

— Слышь ты! Умник восьмипалый! Я тебе щас намотаю! — Возмутился Древомир.

— Дед, дверь закрывай. Всё тепло выпустишь. — Бросил я и отправился в комнату на первом этаже.

В конце коридора была чья то спальня, небольшая и ухоженная. Вот её я и занял. Добрался до кровати, упал на неё лицом в подушку и надеялся провалиться в сон. Вот только вместо этого провалился в кошмар, в котором Микула снова рвал всех в клочья.

Проснулся я от того, что солнце било в окно и жгло веки. Это было мягко говоря непривычно для этого мира. Вернее для мира в котором до сих пор жил я. Я то спал на печи, а там солнце даже до пяток мне не доставало. Кромешная тьма и теплота!

Я потянулся и скорчился от боли. Тело ломило так, будто меня всю ночь молотили палками, а рука под повязкой пульсировала жаркой тупой болью, напоминая о том что пальцев стало на два меньше. Странно, но я до сих пор ощущал утраченные пальцы, будто они никуда не делись.

Вокруг стояла тишина, ни криков, ни суеты. Мирное утро в Яриловке, первое мирное утро за долгое время.

Древомир ещё спал, судя по мерному храпу из-за стены. Я осторожно сел на кровати и осмотрел раненую руку. Повязка промокла за ночь и приобрела бурый оттенок, но кровь не сочилась, значит мазь Савелия работала.

Поднявшись на ноги, я поёжился от холода. Выйдя в коридор я подошел к печи и понял что за ночь она прогорела и остыла. И не удивительно, ведь из щелей на крыше тянуло морозом. Я подкинул поленьев, раздул угли и поставил на печь котелок с водой. Пока она закипала, вышел на улицу вдохнув морозный воздух.

Утренний воздух обжёг лёгкие, но после вчерашней духоты поминок это было даже приятно. Снег скрипел под ногами, над крышами домов поднимался дым из труб, и деревня выглядела почти нормально, если не считать бурых пятен на снегу посреди улицы, которые никто не удосужился засыпать.

Я спустился с крыльца и зашагал к калитке, когда от соседнего двора послышались быстрые шаги. По улице размашистой походкой шёл Тарас. Охотник нёс с собой лук и два колчана стрел.

— Тарас! — окликнул я.

Охотник остановился и обернулся. Лицо у него было усталое, под глазами залегли тени, но взгляд оставался внимательным, как и всегда.

— Доброго утра, староста, — улыбнулся он.

— Ты мне это брось, — поморщился я. — Зови как раньше.

— Ладно, ладно, — Тарас примирительно поднял ладонь. — Чего хотел?

Я подошёл ближе и пожал ему руку.

— Повышаю тебя в должности.

Тарас не понимая приподнял бровь.

— Это в какой ещё должности? Я и так у тебя начальник караула.

— Начальник, но теперь ещё и десятник. Деревенская стража осталась без командира, Пантелеймон погиб, а из его пополнения в живых никого не осталось. Назначать кого попало на такую должность я не собираюсь, потому что нам нужен толковый командир, а не пугало в кольчуге. Будешь получать дополнительное жалованье за обучение стражи и организацию обороны деревни. Караул в мастерской тоже за тобой остаётся.

Тарас помолчал погрузившись в раздумья. Тарас никогда не принимал решений на эмоциях, за что я его и ценил.

— Добро. Сделаю всё в лучшем виде. Тем более