Читать книгу - "Восхождение Плотника. Том 4 - Антон Панарин"

фокус и направилось на ту точку, где совсем недавно произошел мощный выброс живы. На деревню с её лесом и священную рощу с белыми дубами. И на человека, чья жива светилась слабым дерзким зеленоватым огоньком. На человека, который сломал то, что не должно быть сломано.

Чернобог привык внушать трепет, животный ужас во всё живое, однако уничтоживший алтарь остался жив, хотя не должен был. Чернобог запомнил его. Запомнил не именем и не лицом, потому что имена и лица ему безразличны. Запомнил его душу. Душу которую необходимо наказать, вне зависимости от того в каком из миров она возродится.

Однако это сделать можно в любой момент, ведь торопиться некуда. Чернобог существовал вне времени, а время принадлежало людям. Люди суетились и строили, рождались и умирали, а он просто был и ждал, потому что ожидание всегда приводило к желаемым результатам. Младенец рождается чистым и светлым, а после жизнь ломает его заставляя чувствовать злобу, злобу которая так прекрасно насыщает Чернобога.

Рано или поздно зеленоватый огонёк окажется в пределах досягаемости. Рано или поздно кто-нибудь из тысяч оставшихся служителей столкнётся с этим человеком, или сам человек придёт туда, где сила Чернобога вторгается в мир без ограничений. И тогда новый алтарь родится из сердца глупца посмевшего посягнуть на власть вечного.

Глава 12

Утро началось с того, что я проснулся от запаха горелой каши и ворчания Пелагеи на втором этаже. Ведьма отчитывала Злату за какую-то оплошность с печной заслонкой, а Злата оправдывалась тихим смущённым голосом, из которого я разобрал только «бабушка, ну я же не нарочно». За стенкой мерно сопел Древомир, и сопение это означало, что мастер проснулся, но вставать категорически не желает.

Я сполз с лавки, размял шею и подошёл к окну. За мутным стеклом занимался бледный зимний рассвет, крыши домов белели под снегом, а из труб тянулись ленивые дымки. Обрубки пальцев под повязкой ныли, но заметно слабее чем вчера. Натянув сапоги и накинув тулуп, я вышел на крыльцо и замер.

Во дворе стояли люди. Пятнадцать человек, если считать вместе с бабами. Двенадцать мужиков и три женщины. Стояли молча, мяли шапки в руках, переминались с ноги на ногу.

Вперёд вышел Лука, седовласый амбал, работавший у меня подсобником ещё с первых дней в лесной мастерской. За ним же столпились мало знакомые мне мужики, в которых я опознал деревенских по их рабочим тулупам и стоптанным сапогам. Три женщины жались ближе к забору и посматривали на меня из-под платков.

— Доброго утра, староста, — Лука откашлялся и шагнул вперёд. — Мы тут это, по делу пришли. Слышали что ты подати за деревню берёшь на себя и работников ищешь. Вот, собрали народ. Все готовы трудиться, если возьмёшь. За каждого лично готов ручаться.

Я почесал отросшую бороду, которая за последние недели превратилась из юношеского пушка в нечто вполне солидное, и оглядел собравшихся. Пятнадцать пар глаз, если считать Луку, смотрели на меня с ожиданием.

При Микуле половина деревни перебивалась случайными заработками, а вторая половина сидела на шее у родственников, и все вместе платили непомерные подати, которые староста складывал в свой бездонный карман. Даже забавно. Теперь на меня будет работать большая часть деревенских. Из изгоя в кормильцы. Воистину причудливые перипетии судьбы.

— А чего нет-то? — я пожал плечами, и по толпе прокатился выдох облегчения. — Возьму всех. Работы невпроворот, рук не хватает. Условия прежние: плата каждый день, обед за мой счёт. Главное трудитесь на славу и тогда все будут довольны.

Мужики заулыбались, бабы зашептались, а Лука спросил:

— Я тогда всех в мастерскую поведу?

— Да, веди. Мужиков на лесоповал поставишь, женщин на обжиг досок. А там посмотрим.

Лука кивнул и повёл толпу за собой. Не слабое пополнение, считай удвоил штат сотрудников за одно утро. Хотя, почему за одно? Для того чтобы подобное стало реальностью я множество раз рисковал жизнью и лишился двух пальцев. Можно сказать что подобное доверие выстрадано мною.

Вернувшись в дом я застал Древомира на кухне. Мастер сидел за столом, хлебал подгоревшую стряпню Златы. Дед морщился, но ел, потому что голод сильнее кулинарных претензий. Я присел напротив, зачерпнул себе из котелка и без предисловий перешёл к делу.

— Дед, у нас пополнение. Четырнадцать человек только что нанял.

— Видел. — Ответил Древомир зачерпнув новую ложку.

— А раз видел, то думаю уже понимаешь что нам нужно ещё три пресса собрать.

Древомир поперхнулся кашей и закашлялся, стуча себя кулаком в грудь. Откашлявшись, он уставился на меня и побагровел.

— Ты чё, окаянный⁈ — рявкнул он так, что за стенкой что-то звякнуло. — На кой-чёрт нам ещё три⁈ У нас и так три стоят! Мы с ними не успеваем управляться., а тебе ещё три нужно? На кой-чёрт? Слизней столько во всём лесу нету, ты ж уже и так по два, а то и три штуки в куб пихаешь!

— Мы не успевали потому что рабочих не было. Теперь их с избытком, а насчёт слизней и вовсе не переживай. В округе их валом.

Древомир набрал воздуху для очередной тирады, но тут заскрипели ступеньки и в горницу спустилась Пелагея. Ведьма была в ночной рубахе, с растрёпанными седыми волосами и суровым выражением лица.

— Чё разорался, чёрт старый? — проскрежетала она, буравя Древомира серыми глазами.

Древомир мгновенно осёкся. Багровое лицо его разгладилось, и мастер расплылся в такой радостной улыбке, что у меня челюсть отвисла. Ворчливый старик, который минуту назад орал на весь дом, увидев ведьму тут же позабыл про всё на свете.

— Всё-всё, молчу, — замахал он руками улыбаясь как умственно отсталый. — Ярый, я понял, пять прессов сделаю, не переживай.

— Три, — поправил я. — Нужно три штуки.

— Ага, три, шесть, без разницы, — Древомир отмахнулся от меня и добавил, — топай. Тыж староста, поди дел навалом. Чего тут прохлаждаешься?

— Ага. Так и поступлю. А ты смотри старый, детей не настрогай пока меня не будет. — Усмехнулся я выходя на мороз.

Древомир замахнулся ложкой собираясь швырнуть её, а после покачал головой и пробурчал что-то неразборчивое.

Морозный воздух пощипывал лицо, а я смотрел на Яриловку и понимал что с заказов полученных от Кирьяна смогу прокормить втрое больше ртов чем есть в деревне. А если шесть прессов заработают на полную мощность, то объёмы производства вырастут вдвое. Тогда мы и