Читать книгу - "В конце злодейка всех убьёт? - Алекс Го"

паре глав. Так что я не сразу ее вспомнила. Но когда я изучала карту и слушала истории даоса Чжана, постоянно испытывала странное ощущение, будто откуда-то это уже знаю.

В комнате на некоторое время повисает тяжелое молчание. Нам обеим трудно принять открывшуюся информацию.

- В книге ты была взрослой, - наконец говорю я. - У нас еще осталось время избежать этого, думаю, года три точно есть.

Она поворачивается ко мне, и в ее глазах нет ни страха, ни злобы. Только холодная решимость.

- Значит, мы успеем.

Мы с Лань Сюэ снова налегаем на тренировки. История о том, что принцесса просто захотела захватить власть, кажется мне слишком неправдоподобной, к тому же в книге ни разу не упоминался мертвый небожитель, зато тут он разгуливает, как у себя дома. А значит, что-то нечисто с тем захватом власти. Да и откуда взялся мор? Некромантия не дает способности насылать болезни.

Я учу принцессу, как поднимать и упокаивать трупы, а она меня - как управлять нематериальными объектами, в том числе духами. Оказывается, духи в этом мире бывают не только от умерших людей, но и откуда-то еще берутся, потому что слишком уж у них причудливые формы. Некоторые похожи на мультяшных чибиков, другие на грибы с ножками, третьих не отличить от кошек... В запретном городе их почти нет, так как они боятся даоса Чжана, а вот на природе их куда больше. Обычно они не опасны, но встречаются и злые духи, которые могут убить ребенка или ослабленного болезнью человека.

Честно говоря, нам обеим обмен опытом дается не очень хорошо. Лань Сюэ считает мерзкими даже кости, не говоря уже о трупах, а я с трудом могу приподнять призрачными силами перо или призвать духа. Но останавливаться мы не собираемся.

Глава 27. Третий принц

Между тренировками я завершаю свои записи. Краткий пересказ учебников по биологии уже закончен. Теперь я углубляюсь в детали - строение скелета, лечение переломов, основы хирургии. Пишу самыми простыми словами, потому что местная медицина пока ее не дошла до большинства терминов.

Записи я сопровождаю подробными рисунками собираю из них небольшую книгу. Потом с нее снимают несколько копий, и принц организовывает мне встречу с самыми выдающимися врачами.

Они приходят скептически настроенные, в роскошных шелковых одеждах, с презрением разглядывая мои черновики. К сожалению, женщин здесь всерьез никто не принимает, даже с учетом моего статуса чиновницы. Однако демонстративное поднятие скелета быстро приводит их в чувство.

И когда я рассказываю им о строении костей и способах лечения переломов, они волей-неволей прислушиваются. Особенно, когда я у них на глазах голыми руками ломаю искривленную бедренную кость и заставляю ее медленно срастись, став при этом чуть длиннее и прямее.

К концу урока их страх и недоверие сменяются жадным интересом. Убедившись, что мои знания о строении человеческого тела на самом деле бесценны, они начинают называть меня учителем. Со стороны, наверное, довольно забавно смотрится, особенно с учетом того, что мне пятнадцать, а врачам по сорок-пятьдесят лет. Однако в этом мире даже самые простые переломы могут привести к инвалидности, а открытые - так и вовсе к ампутации конечности, поэтому предложенные мной способы лечения кажутся революционными.

Следующее занятие я обещаю провести через месяц, и на этот раз рассказать о предотвращении распространения заразных болезней. После урока врачи искренне благодарят меня за науку. Когда я прошу их распространить полученные знания среди учеников, на их лицах написано явное нежелание. Мне приходится подсластить пилюлю, сказав, что поодиночке они не смогут добиться значительных успехов, зато если объединятся и организуют первую медицинскую школу, то их слава основоположников нового учения распространится по всему свету, а имена останутся в веках. Врачи уходят окрыленными и что-то горячо обсуждают. Надеюсь, мне действительно удастся помочь в продвижении медицины этого мира.

Но не все время уходит на учебу и работу. Отвлекаться и отдыхать тоже надо. Я делаю для младших принцев - одиннадцатилетнего Лань Минхао и двенадцатилетнего Лань Минжуя - кожаные мячи, учу их играть в футбол и даже в баскетбол, приспособив для этого старую корзину. Сейчас я уже знаю их имена, потому что раньше принцессе не было дела до младших братьев. Их звонкий смех разносится по двору, привлекая внимание придворных. Даже строгие наставники не могут удержаться от улыбки, глядя, как дети гоняются за мячом, забыв о церемониальности.

Как-то раз, отдыхая после игры, я спрашиваю у Минфэна:

- А где третий брат? Лань… как его?

Принц замирает на мгновение, его лицо становится чуть более замкнутым.

- Лань Минчэнь. Его увезли родственники второй жены, когда ему было десять. У него было слабое здоровье - врачи говорили, что столичный воздух ему вредит. Сейчас ему уже восемнадцать, но ко двору его так и не вернули.

В его голосе звучит сдержанная горечь. Я не расспрашиваю дальше, но мысль о третьем принце не выходит у меня из головы. Почему его до сих пор не представили императору? Это политика, или за этим скрывается что-то большее? Жив ли он вообще, или родственники просто боятся признать, что случайно заморили хилого ребенка?

Потом до меня доходит еще кое-что. Оказывается, я сейчас вторая в очереди на трон. Обычно женщины могут наследовать, только если никого больше в роду не осталось, но бывают и исключения, например, если дети слишком малы. Вот это уже довольно сильно перекликается с историей Белой принцессы, рассказанной в книге, и мне становится не по себе.

А тем временем Сяо Лун продолжает расти. Его костяное тельце становится еще более крепким, а движения плавными и бесшумными. Он уже не просто выполняет команды, а иногда действует сам, будто не только понимает речь, но еще и умеет предугадывать желания. Когда я пишу, он укладывается у моих ног, словно охраняя. Когда я тренируюсь - следит за каждым движением, внимательно запоминая.

И хотя громких событий не происходит, я чувствую - это затишье ненадолго. Где-то в тени, за пределами дворца, мертвый небожитель ждет своего часа. А значит, и нам нельзя расслабляться.

Глава 28. Новые трюки

Моя кисть скользит по страницам свежего трактата, оставляя четкие иероглифы. Чернила пахнут гвоздикой и сандалом – я специально заказала их у известного столичного мастера, чтобы записи не выцветали. Лань