Читать книгу - "В конце злодейка всех убьёт? - Алекс Го"

Таких обезглавливают без сопротивления. Другие - уже почти пробудились. С ними приходится сражаться, загонять в ловушки, рубить на куски, прежде чем они успевают убить кого-то из солдат.

А потом ловят и темных заклинателей. Те старались держаться поближе к местам захоронений, и даже если скрывались, то все равно не могли не привлечь внимания. Все же не так-то просто обработать несколько трупов, провести над ними ритуалы и остаться никем не замеченным.

Всего их пятеро. Они не похожи друг на друга - ни внешне, ни положением. Бродяга в замызганной одежде и с гривой давно нечесаных волос. Толстый торговец специями, от которого пахнет перцем и серой. Старый молчаливый монах, высушенный постами и временем. Знатная вдова в изысканных, но выцветших шелках. И чиновник - аккуратный, вежливый, с безупречно подстриженными усами и бородкой. Их приводят в самую надежную тюрьму, допрашивают по отдельности. Но ответы только больше все запутывают.

- Кто научил вас этому?

Бродяга бормочет о голосах в ветре. Торговец - о снах, где он видел себя повелителем мертвых. Монах молчит, но его пальцы бесконечно чертят в воздухе одни и те же знаки. Вдова смеется, говорит, что «Он» обещал ей вечную жизнь. Чиновник лишь пожимает плечами: «Разве нельзя просто интересоваться древними искусствами?»

Жертв они чаще всего выбирали среди девушек, но, в основном, потому, что их легче убить. А так среди мертвецов имелись и мужчины. Однако все погибшие были довольно молодыми и здоровыми, потому что их кровь, богатую жизненной силой, темные заклинатели использовали для совершенствования. А вдова еще и примочки из нее делала для омоложения кожи.

Принц приказывает запереть преступников в подземных камерах под усиленной охраной. Но к утру трое уже мертвы.

Не от ран, не от яда - их тела просто высохли, будто кто-то высосал из них всю влагу. Кожа ссохлась и посерела, отчего темные заклинатели стали походить на своих жертв. Оставшиеся двое - монах и чиновник - еще живы, но им явно осталось недолго. Всего за одну ночь они похудели едва ли не в половину.

Я при допросе, само собой, не присутствовала. Древнекитайские пытки - это не то, что я хотела бы видеть. А Лань Сюэ слетала полюбопытствовать, вернулась оживленной и довольной. Я уже подумала, будто ей нравятся такие жуткие штуки, но нет, оказалось, что призраки могут питаться негативными эмоциями, и для нее темницы были словно праздничный банкет.

Однако с утра, после того, как трое заключенных умерли подозрительной смертью, меня зовут посмотреть на них, ведь я теперь главный эксперт по мертвецам.

Спустившись в казематы, я понимаю, что Лань Сюэ была права, когда сказала, будто негативные эмоции питают силы. Тут от самих стен исходит леденящая энергия, настолько темницы пропитались чужим страхом, болью и отчаянием. Впрочем, привидения сюда явно не рвутся, даже за дармовой энергией. Оказывается, что и после смерти люди предпочитают обитать в более приятных местах. Только несколько теней, судя по виду, умерших прямо здесь, все еще прикованы призрачными цепями к стенам. Я на ходу бормочу сутры упокоения, и страдальцы наконец-то покидают этот мир.

Принц, сопровождающий меня сюда, бросает мимолетный взгляд, но ничего не спрашивает. После того, как он выяснил, что его купальни - любимое место сбора всех призраков женского пола, он больше не стремится узнавать о загробной жизни что-то новое.

Темных заклинателей, в том числе и умерших, пока оставили в их камерах, и даже кандалы снимать не стали, что очень разумно со стороны стражников. Я в сопровождении настороженного Цзян Вэя подхожу к телу вдовы. Никакой особенной энергии рядом с ней я не чувствую, поэтому и до этого трупа тоже приходится дотронуться.

К счастью, Ци не пульсирует в ней, словно перед атакой, но что-то странное внутри определенно есть. Я не повторяю прошлых ошибок и не рассказываю прямо тут, что из заклинателей может получиться самая могущественная нежить. И что тело лучше бы расчленить, сжечь и развеять над тремя водами. На всякий случай, скажу об этом уже после того, как выйду из темницы.

Затем я проверяю все еще живых преступников. Монах сидит в позе для медитаций, и стоит мне приблизиться к двери камеры, как он вдруг поворачивает голову в мою сторону и открывает глаза:

- Почему... вы... не... - голос кажется странно неподходящим для этого высохшего тела, и быстро прерывается.

Похоже, слова забрали последние силы монаха, и не договорив, он падает замертво. Я чувствую, как его душа начинает отделяться, а потом внезапно исчезает, словно ее резким рывком выдернули из тела.

Сяо Лун, сидевший у моих ног, внезапно поднимает голову. Его бирюзовые глаза-топазы вспыхивают ярче, а хвост нервными движениями постукивает по полу. Если бы он мог, то зарычал бы, и его крылья слегка расправляются, готовые к атаке.

Лань Сюэ, невидимая для остальных, настороженно оглядывается. Я тоже чувствую холодное давление, и ощущение чужого недоброго взгляда. Температура в камере, и так не высокая, падает еще сильнее, и дыхание вырывается изо рта облачками пара.

Даже стражи у дверей замирают, будто почувствовали незримую тяжесть в воздухе.

Сяо Лун щелкает зубами - почти беззвучно, лишь тихим костяным стуком.

Кто-то или что-то только что было здесь. А теперь - исчезло.

Глава 24. Награда

Через несколько минут последний из темных заклинателей тоже умер, так и не приходя в сознание. А сущность, что стояла за ними, затаилась до следующего раза. Что этот следующий раз наступит, причем, довольно скоро, никто из нас уже не сомневался.

Выйдя из тюрьмы, я первым делом рассказываю, как надо позаботиться о телах заклинателей. Принц отдает распоряжения подчиненным, и мы возвращаемся во дворец.

Цзян Вэй шагает позади, его взгляд постоянно скользит по сторонам, а рука не покидает рукояти меча. Сяо Лун, обычно любопытный и игривый, сейчас не отходит от моих ног, его когти стучат по плитам в такт шагам. Лань Сюэ плывет рядом, ее прозрачное платье колышется на несуществующем ветру.

Мы входим в покои принца. Комната просторная, но уютная: низкий стол, подушки для сидения, свитки с каллиграфией на стенах. Бронзовые курильницы источают легкий аромат сандала, но даже он не может перебить ощущение холода, которое мы принесли с собой.

Минфэн опускается на циновку, жестом приглашая меня сесть напротив. Его лицо, обычно бесстрастное, сейчас