Читать книгу - "Таверна КФС 2 - Владимир Владимирович Кретов"

мне можно просто порадоваться, что моя партнёрша по бизнесу с такой деловой хваткой, а не искать психологические причины этого.

Прикинул в голове.

Дюжина камней… Это — по три на каждую теплицу.

Зимой, когда снаружи будут сугробы по пояс, в наших теплицах будут расти томаты. И базилик. И зелень!

А такого в этом мире зимой точно нет больше ни у кого.

А ещё по паре штук камней я помещу в будущие три птицефермы. Зимовать-то курицы могут и при минусе, но мне нужно, чтобы они не просто перезимовали, а ещё и активно размножались. А вот там, как раз желателен, всё-таки, плюс.

— Спасибо. Вы большая молодец!

Ух, сколько довольствия от Марты пошло в ответ. Прямо, вспышкой. Невидимой, но ощутимой на уровне лимбической части мозга.

— Ладно! Я тогда побежала! Есть другие дела. До завтра!

И… Марта действительно быстрым шагом ушла. Я ей даже про разбор курятника ничего сказать не успел.

— До завтра… — Это я уже ответил в пустое место.

Ну да ладно, завтра с утра расскажу. Ну, или отца дождусь.

* * *

На ужин я наконец приготовил всем Маргариту. Настоящую — с базиликом!

Ну, как настоящую…

Без моцареллы, конечно…

Листья базилика я положил на пиццу уже после печи — чтобы не почернели и не потеряли аромат. Только чуть порвал руками. Ножом базилик лучше не резать — края темнеют, и, говорят, что аромат уходит. Но последнее, конечно, сказки. Примерно того же толка, что и то, что листья салата «„ромен“» в салат «„Цезарь“» надо рвать руками — а не резать ножом. От металла, мол, зелень окисляется…

Оглядел только вытащенную из печи пиццу.

Красный, белый, зелёный.

Вот теперь — флаг Италии в полном составе!

Почти.

Потому что вместо моцареллы — всё тот же молодой сыр.

Надо бы сходить к молочнику и показать ему, как делается моцарелла. Ведь моцарелла — это максимально молодой сыр. И делать её не то, что просто — а максимально просто! Если знать технику, конечно.

Вся хитрость — в том, чтобы вовремя вытянуть сыр. Свежий сгусток сначала должен немного «дозреть». Проверить легко: кидаешь кусочек в горячую воду, и если он тянется в длинную блестящую нить — пора. Тогда сгусток заливают горячей водой и начинают вымешивать и тянуть, тянуть, тянуть — пока он не станет гладким, глянцевым и тягучим. Потянешь раньше — будет рваться. Опоздаешь — раскиснет.

Вот в принципе, и весь секрет!

Ну, а пока — и с молодым сыром вышло просто отлично.

За столом сидели я, мать, Алдарон и семейство Гринов без Олафа. И если в первый день знакомства Грины, да и мои родичи тоже, немного тушевались есть вместе с аристократами, то сейчас Грины уплетали пиццу только так, на эльфа даже не косились.

Или это потому, что он вроде как раб, а с Мартой за столом всё равно тушевались бы?

Мысленно махнул рукой. Это не проблема. Человек такой зверь, чтт ко всему привыкает. Будет у нас Марта часто кушать за нашим столом, привыкнут кушать вместе с ней, никуда не денутся.

Эльфу, кстати, я, наконец-то, налил кофе. Наш аналог каппучино — с молоком и кусочком сахара.

Он понюхал. Отпил. Помолчал.

— Съедобно.

И выпил три чашки, хотя я предупреждал, что вечером столько кофе пить не стоит.

Вот гад!

Я едва сдержал улыбку.

Как в воду глядел, что и кофе у него окажется «съедобным»!

И вот тут, глядя на всех вокруг с удовольствием поедающих мою пиццу… меня вдруг… отпустило.

Тёплый свет свечей. Стук ложек. Кнут, тайком тянущийся за добавкой, пока мать отвернулась. Эльф, который делает вид, что совершенно не следит за тем, сколько кофе осталось в кофейнике. Мать, отложившая шкатулку с сегодняшней выручкой до завтра, чтобы вернувшийся отец сам посчитал прибыль. Ведь он с таким удовольствием это делает.

Впервые с того дня, как я очнулся на грязном полу от пинка под зад, мне было… спокойно.

Нет, о жене и дочке я не забыл. И не забуду никогда. Но сейчас, вспоминая их, я чувствовал не чёрную тоску, а что-то другое. Тихое. Тёплое.

Может, так и должно быть?

Глава 15

Глава 16

Интерлюдия 5

Карета остановилась у знакомого графине до зубовного скрежета здания.

Марта, как обычно, проигнорировала попытку кучера подать ей руку, сама бодро спрыгнула на мостовую и прошла внутрь. Ну, как — внутрь… Внутрь здания, у которого есть стены, но нет крыши — это, скорее, во двор.

Двадцать золотых!

Ровно столько стоили эти серые каменные стены, выведенные до второго этажа, пустые оконные проёмы и голуби, которые, судя по количеству помёта на полу, считали это здание своим.

Её мануфактура.

Её первое большое дело…

Девушка медленно прошлась вдоль стены, скользя ладонью по шершавому камню.

Тогда, два года назад, ей казалось, что всё просто…

Нанимаешь строителей, платишь деньги, и через полгода у тебя есть здание.

Но строители кормили её «завтраками» — то, камень не подвезли, то, дожди, то, все рабочие разбежались.

И при этом, каждый раз нужно было ещё немного денег. Совсем чуть-чуть…

А потом, тот, кто отвечал за стройку, просто исчез. Вместе с её деньгами — в соседнее королевство.

С тех пор, графиня твёрдо усвоила одно: торгаши, строители и подрядчики — все хотят тебя обмануть. И если не торговаться за каждый медяк — то, тебя обманут обязательно.

Продавец камней сегодня хотел по пятьдесят серебра за штуку. А получил — по тридцать. И, судя по его лицу, ещё был рад, что не по двадцать пять.

Марта невольно улыбнулась, вспомнив, какое лицо было у этого торгаша…

Но улыбка тут же сползла.

Уже два дня.

Прошло уже два дня из тридцати, что дал ей отец.

Аристократка мысленно начала загибать пальцы.

Эльф — двадцать четыре золотых. Камни — триста шестьдесят серебра. Две теплицы — пусть, и бесплатные, если не считать эльфа.

Зато, стоят на её собственном поле. На том самом поле, которым отец попрекал её целых два года. Три курятника. А скоро, если верить Хайнцу, ещё и пристройка…

Всё это — удивительно. Всё это — красиво!

Вот только, отец не спросит «что построено?».

Отец спросит: «сколько это принесло?».

А принесло это пока… ровно ничего. Одни траты!

Марта вздохнула и посмотрела вверх — туда, где вместо крыши темнело вечернее небо.

Хайнц говорил про пиццу — что её можно будет продавать, но