Читать книгу - "Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова"

В операционную заглянул уборщик: нельзя ли замыть кровь на полу? Намечается еще операция, доктор Наджед будет ругаться.

Илан выбрал чистую простынь из операционного белья, закутал куб, взял его под мышку. Нужно уходить, пока все опять не начали носиться как подрезанные и пока Илана еще кто-нибудь не возненавидел.

– Пойдем, – сказал Неподарку.

– Куда? – ощетинился тот. – Зачем?

– Покажешь мне, где чешется. В процедурную, конечно. Куда и зачем со мной еще можно пойти?

* * *

В процедурной Илан зажег ацетиленовую лампу, стащил одежду Неподарку с плеч, повернул его спиной к свету и стал обрабатывать пятно. Оно стало поменьше само по себе, но пластырь с мазью давно отлип под душем, и со стороны шеи Неподарок опять расчесался.

– Стало получше, – сказал Илан. – Это все-таки поддается лечению. Если бы ты меньше волновался и лез руками, результат был бы заметнее. Состриги, пожалуйста, ногти под корень, как у меня – видишь. Ты все-таки в больнице работаешь.

– Это все? – мрачно спросил Неподарок.

– Чего еще тебе от меня надо? Больного уже должны перевезти и переложить, сейчас идем в палату.

– Вы надо мной нарочно издеваетесь, – сказал Неподарок.

Илан подумал: не над тобой я нарочно издеваюсь, а над Адмиралтейством и Намуром. Потому что молодого капитана положат в ту палату, которую занимал Палач. Окнами на склады. Вслух ничего не произнес.

– Вы зачем, – продолжил Неподарок, – зачем меня все это заставляете? Сижу, держу их за руки, прошу не умирать! Выпросил одну, вы дали мне другого. Выпросил другого, теперь у вас третий. И я же знаю, что они не закончатся!

Кроме уже сказанного «ты работаешь в больнице» Илану нечего было добавить. Он забыл, что Неподарок боится неудач и болеет чувством справедливости. Илан пожал плечами. У него никогда не было ни личных слуг, ни рабов, он не умел себя вести с такими людьми. Говорил с ними, как со свободными, которые могут ответить на подначку дерзостью. Да Неподарок и мог ответить. Другое дело, что, наверное, далеко не все отвечал, что хотел бы, и не так, как было надо. И правда, нужно объясниться.

– Извини меня, если я был с тобой неправ и несправедлив, – сказал Илан. – Я знаю, что несдержан, когда устаю, это целиком моя вина. Что ударил тебя, я прошу у тебя прощения. Я знаю, что с прежним хозяином ты жил относительно спокойно, он тебя не бил. Обещаю, что больше такое не повторится. С работой... Больничная обстановка не всех в себя принимает сразу, к ней надо привыкнуть. Потерпи немного, если останешься здесь, ты привыкнешь, и все будет хорошо. Понимаешь, Арим, это стОит. И мы за это платим.

И тут Неподарка взорвало. Что доктор Илан знает? Он ничего не знает, а берется судить! Дело вообще не в этом и даже не в работе. Когда прежний хозяин дважды бил Неподарка, он делал это со знанием дела, по-настоящему: в первый раз спустил шкуру плеткой от затылка до пяток, во второй пинал ногами так, что Неподарок потом декаду ссал кровью. Оплеухи и подзатыльники Неподарок за избиение и оскорбление личного достоинства давно не считает. Он, мать его, заскребся привыкать к такому, но привык, потому что иначе расплатился бы не дырами на шкуре, а жизнью! Неподарок тому хозяину мстил, конечно, как и всем предыдущим, кого считал плохими людьми, по-тихому и незаметно, а дурацкому доброму доктору за его дурацкие добрые издевательства он и мстить-то не может!..

Илан молча налил в стакан воды и дал Неподарку. Ответить было нечего.

– И как ты им мстил? – через некоторую паузу после потока слов Неподарка спросил Илан. – В суп плевал, когда нес обед?

– Вам я не плевал, – зло сказал Неподарок и, в ответ на взгляд Илана, добавил: – Я не вру!

– Да, – согласился Илан. – Мне лучше не знать.

Протянул к Неподарку руку, хотел дружески ободрить, пожать плечо, но тот шарахнулся:

– Я не собака!

И они пошли к больному. У капитана, помимо матросов, бегом дотащивших его верх по Спуску на парусине, имелись официальные сопровождавшие: два лейтенанта с корабля, первый и второй. Обморок обходным путем провел их в отделение и построил перед доктором по ранжиру. Местную иерархию изложил им мутно или вообще не объяснил, кто есть кто, а просто осадил раж, а, может, они сдулись сами по себе. Потому что первый, тот самый, который грубым голосом требовал в приемном привести ленивого ублюдка и заставить его работать, вместо поклона вытянулся по-военному, а второй, в тот же момент неловко изобразил штатский поклон. Оба были в нервно-потрепанном состоянии, мучились неизвестностью, были растеряны, но питали надежды. Старший через Обморока попросил разрешения обратиться, но Илан поднял руку и велел Обмороку не торчать в коридоре, а идти на ужин. А господам офицерам явиться завтра, потому что положение тяжелое, ночь будет критическая, обещать ничего нельзя. Обморок с тайной радостью смотрел на завернутый в застиранное операционное белье куб у Илана в руках. Потом спохватился и слова доктора, который не пожелал говорить на ходжерском, все же перевел.

Посланник Ариран твердо веровал, что уж теперь-то точно все раскромсанное зарастет, а отнятое и пролитое восстановится. Илан был в этом не уверен. Кубу не хватало препаратов, и взять их было негде. Разве что найти и пытать доктора Актара, вдруг он переводит в понятные лекарственные формы не только чудные брахидские зелья, но и тайную небесную фармакопею. Или пойти к Арайне: пусть его кошачья канцелярия чего-нибудь эдакого выпишет, пес с тем, что непонятного, лишь бы работало.

Илану оставалось верить в самого себя. Поэтому, устроив в палате колдовское гнездо с кубом, первым делом он описал ситуацию и требуемый набор лекарств в письме для доктора Актара. Где Актар живет? На третьем этаже его уже нет. Снял дом в городе? Наверное. Или купил. Тут пригодились бы резвые ноги Мыши, но чего нет, того нет. Желтые флаконы куб принял, спасибо. Были еще остатки в банке, переданные Арайной для Актара, но их Илан решил пока не трогать. В остальном в жизни все было как всегда: нелипкий пластырь, некапающие запутанные капельницы и рваные бинты. Но с этим доктор знал, как бороться.

– Не хочешь с ним остаться на ночь? – спросил Илан у Неподарка.

Тот категорически помотал головой.