Читать книгу - "Тоннель Волка - Владимир Прягин"

Расчёты здесь бесполезны, как ни обидно. Будем смотреть на месте, куда нас выбросит.

Взгляд зацепился за новое завихрение, которое появилось между другими, протиснулось к поверхности червоточины, разрастаясь. Судя по динамике, секунд через пять оно вновь развеялось бы, но медлить Артём не стал — направил корабль прямо туда.

Тряхнуло, и вокруг завертелся теневой вихрь, подкрашенный серебром. Спиральный шлейфы наматывались на корпус «Вальдшнепа», тянули его всё глубже. Артём почувствовал, как кружится голова. Безмолвие за бортом ещё больше сбивало с толку, превращая картину в сон наяву.

Затем вихри сгинули, а серебряный блеск исчез. Появилась неевклидова серость, в которой плыли разрозненные бесцветные кляксы. Корабль шёл, казалось, сквозь листопад. Артём облегчённо выдохнул и откинулся на спинку сиденья.

— Мы в червоточине, — констатировал он, хотя это было всем очевидно.

— Компьютер, что с продолжительностью нырка? — спросил Николай.

— Не поддаётся оценке, — бесстрастно ответил комп.

Алтанчимег включила голографическую картинку над своим пультом. Это была трёхмерная карта того участка пространства, откуда они нырнули. Периферия Местного Пузыря возле оболочки.

Уменьшив масштаб модели, Алтанчимег показала более обширную область. Стал виден и соседний пузырь, который отделяла от Местного пылевая перегородка. Толщина её составляла около тридцати парсеков, судя по пометкам. На голограмме перегородка имела нейтрально-голубой цвет. Сквозь неё тянулись розовые прожилки — те, из которых состоял Тоннель Волка.

— Нам неизвестно, — сказала Алтанчимег, — привязан ли тоннель к червоточине. Если направление у них совпадает, то мы летим сейчас приблизительно на центр Галактики, но с большой погрешностью. Отклоняемся вправо, градусов на пятнадцать. Но это просто для ориентира. До центра мы не долетим, конечно, он слишком далеко, двадцать с лишним тысяч световых лет.

— Ну, в центр нам и не надо, — хмыкнул Николай. — Нам из своего Пузыря для начала выскочить бы…

Корабль тряхнуло вновь, и серая муть развеялась.

Червоточина кончилась, а прямо перед 'Вальдшнепом багрово засверкала звезда. Другие созвездия проступили по бокам от неё, где-то вдалеке.

— Прошли червоточину за пару минут? — недоверчиво сказал Николай.

— Меня не хвалите, — сказал Артём. — Просто червоточина — с турбо-режимом, видимо, или типа того. Не зря же она дальнемагистральная.

Алтанчимег, забыв обо всём, возилась с навигационными данными. Строчки цифр мельтешили перед ней на панели, а над столом формировалась новая голограмма со звёздной картой, трёхмерная.

— Есть! — воскликнула, торжествуя, Алтанчимег. — Знакомые звёзды! Это ассоциация Скорпиона-Центавра!

— То есть, получается… — уточнил Николай.

— Да, мы за пределами Местного Пузыря! Никто ещё до нас не был здесь, вы только представьте! Невероятно просто…

— Woo-hoo! — вскричала Оливия, появившись в рубке. — Мы первые!

Она кинулась обниматься по очереди со всеми. Не забыла и Эндрю, который как раз вошёл. Сказала ему:

— Это вы нам сделали кик, пинок, чтобы мы не были ленивые!

— Не будем преувеличивать, — хмыкнул Эндрю. — И если уж искать инициатора, то это был Джеральд, а я просто выполнял его поручение. Но к какой конкретно звезде нас выбросило, коллеги?

— Это Антарес, — сказала Алтанчимег. — Альфа Скорпиона. Самая яркая и большая звезда в окрестностях.

Несколько успокоившись, все сгрудились вокруг стола, читая пометки. Судя по цифрам, Антарес имел светимость в десять тысяч раз больше Солнца, и это только в видимом спектре, без инфракрасного. А если сравнить размеры, Солнце смотрелось бы рядом с ним как крупинка сахара на фоне арбуза.

Красный сверхгигант, в общем.

— Пятьсот пятьдесят световых лет от Земли, — сказала Алтанчимег. — А по направлению — почти точно на галактический центр, отклонение сейчас — всего десять градусов… Так, секунду…

Снова вглядевшись в цифры и визуализацию, она сообщила:

— Здешняя червоточина — не совсем понятная. Но, по косвенным данным, сейчас нет коридора обратно в Местный Пузырь. Зато есть вперёд, куда-то туда, ещё ближе к ядру Галактики. Компьютер, как ты оценишь состояние червоточины?

— Исчерпывающий анализ не представляется возможным, — ответил комп. — Но с вероятностью выше пятидесяти процентов в ближайшие пять минут червоточина может изменить свойства. Прогноз относительно характера перемен неосуществим.

— Невнятные перспективы, — резюмировал Николай. — А если она закроется на неделю? Или на месяц? Я бы нырнул. Кто «за»?

Все подняли руки.

— Значит, ныряем. Все по местам.

«Вальдшнеп» приблизился к червоточине. Активный участок входа рябил тенями.

— Действуй, Артём.

И Артём направил корабль в завихрение, за которым открылась мутная серость, наполненная тенями.

Но отличие бросилось в глаза тут же. Теневой «листопад» на этот раз не был меланхолично-плавным. Казалось, бешеный ветер швыряет десятки листьев, сотни и тысячи навстречу «Вальдшнепу», прямо в стекло кабины. Примерно так же могла бы выглядеть, вероятно, гонка по автостраде через осенний лес на древнем автомобиле, сквозь бурю.

Артём заворожённо вглядывался.

Минута, другая…

Кончилось всё внезапно, как и началось перед этим.

Тени исчезли разом, открылся космос.

Картина впечатляла. Обзор наполовину закрывала громадная туманность — беловато-прозрачная и бесформенная, но с голубым пятном в середине, которое заметно светилось. Вокруг пятна просматривались и отдельные звёзды того же цвета. А кое-где, чуть дальше от них, темнели прогалины.

— Красота, — сказал Николай. — Эмиссионная туманность, по-моему? Но не соображу, где мы оказались.

— Я пока тоже, — сказала Алтанчимег, исследуя трёхмерную карту. — Если мы не свернули, то таких объектов по курсу быть не должно. Ну, по крайней мере…

Сбившись на полуслове, Алтанчимег замерла.

— Ребята, — проговорила она растерянно, — понимаю, как это сейчас прозвучит, но…

— Давай-давай, не стесняйся, — поощрил Николай.

— Судя по ориентирам, которые видит комп, это туманность Лагуна…

Николай нахмурился:

— Что, прости?

— Я серьёзно, Коля! Мы вышли из рукава Ориона, это рукав Стрельца! Прыгнули на четыре тысячи световых лет! На порядок дальше, чем наш предыдущий прыжок!

— Ногами не бить! — поспешно сказал Артём. — Сами же просили — на интуицию…

— Не бойся, Артём, — сказала Оливия. — Зачем бить? Это приключение!

— Но, когда ныряли, — уточнил Николай, — ты не предполагал ничего такого?

— Нет, даже близко, — сказал Артём. — А вот когда шли через червоточину, подозрения появились. Тени мелькали мимо, как будто мы на форсаже шли… Ну, то есть понятно, что там вообще неевклидова геометрия, но чисто субъективно — вот так…

Алтанчимег показала карту Галактики со спиральными шлейфами-рукавами, которые завивались вокруг ядра.

— Значит, — прокомментировала она, — курс на галактический центр мы сохранили. Но из нашего маленького рукава Ориона перескочили в огромный рукав Стрельца, который в этих краях идёт почти параллельно нашему.

— Глянем, что тут поблизости, — сказал Николай, разворачивая корабль.

Они увидели червоточину, из которой только что вынырнули. Та находилась на орбите планеты, которая в свою очередь висела рядом с охристо-ржавой звездой.

— Красный карлик,