Читать книгу - "Тоннель Волка - Владимир Прягин"

Вы перескочили сразу через столетие и наблюдаете всё постфактум. А человечество двигалось поступательно, открытие за открытием. Когда начались нырки через червоточины и обнаружились первые такие планеты возле соседних звёзд, ажиотаж был колоссальный, поверьте. И да, компактная группа — Солнце, Сигма Дракона, Дельта Павлина, Бета Южной Гидры, затем похожие звёзды в Большой Медведице, Фениксе, Кассиопее, Корме, Центавре и, наконец, в Змее. Естественно, почти сразу появилась гипотеза, что планеты подверглись терраформации. Стали искать пришельцев, которые на это способны. Искали все, от школьников младших классов до академиков. Детишки в детском саду играли в космических следопытов. Пару десятков лет это продолжалось…

— Да, — сказала Оливия. — Моя бабушка облетела все эти звёзды. Все планеты смотрела, чуть ли не в микроскоп. Ничего совсем. Это очень обидно, Эндрю.

— И ажиотаж постепенно пошёл на спад, — сказала Алтанчимег. — Гипотезу с инопланетянами не забыли, конечно. Она по-прежнему актуальна. Дело не в апатичности, Эндрю. Энтузиазм не исчез, просто он теперь осторожный. Нам хочется не намёков, а прямых доказательств.

— Интерес идёт волнами, — сказал Николай. — Недавно вот был очередной всплеск. Многие решили, что следы надо искать в Солнечной системе. Либо в поясе Койпера, либо на лунах планет-гигантов. И опять не нашли.

Эндрю задумчиво потёр подбородок:

— Ну, если так… Но всё же — девять близнецов у Земли? С трудом представляю, как это можно объяснить естественными причинами…

— А почему бы и нет? — сказал Николай. — Нет, сам-то я тоже думаю, что эти планеты были терраформированы когда-то и кем-то. Но и естественное происхождение тоже не исключаю. Может, пространство в этом районе имеет какие-нибудь особые свойства, поэтому планеты сформировались вот так, на манер Земли. Чем не вариант? По уровню убедительности — примерно как с инопланетянами. В том смысле, что ни ту гипотезу, ни другую мы доказать не можем.

«Вальдшнеп» летел.

Артём, используя шанс, расспрашивал Эндрю о двадцать первом веке. И сам рассказывал, как изменилась жизнь за эти десятилетия.

— Надо же, — хмыкнул Эндрю после очередного экскурса, — корпорации, значит, сошли со сцены…

— Ага, — подтвердил Артём. — Сейчас есть индустриальные кластеры, но они чисто функциональные. Без такого влияния, как тогда.

— Даже любопытно, — заметил Эндрю, — как это получилось.

— Ну, наши теоретики признают, что отдельные корпорации были способны к мощным рывкам. Теперь вот и новый пример имеем — ваш звездолёт. Его же построили, и вы долетели. Достижение — супер. Но общемировой тренд уже был на Конвергенцию, а корпоративная модель оказалась менее эффективной. Так у нас считается.

— Гм. Ну, не знаю…

Поколебавшись, Артём спросил:

— Эндрю, почему вы не сказали нам сразу, в чём смысл посадки на внешнюю планету? К чему была эта конспирация?

— Поставьте себя на моё место, Артём. Хотя бы попробуйте. Вот вы много лет летите на звездолёте, нервы на взводе. Готовитесь прибыть в необитаемую систему. Но вдруг встречаете там людей. Они дружелюбны вроде бы и приветливы, но… Короче говоря, я хотел присмотреться к вам для начала. Перестраховывался. Вам это странно? Ну, вот такой я — реликт из прошлого…

Артём не нашёлся, что на это ответить.

«Вальдшнеп» долетел до Новой Флоренции, сел на острове, где был санаторий.

— Ладно, ребята, — сказал на прощанье Эндрю, — спасибо, что помогли. Заглянуть в тот кратер я должен был обязательно.

— Если мы что-то выясним про него, то свяжемся с вами, — пообещал Николай.

— Я бы хотел ещё с вами пообщаться, — сказал Артём. — Вас можно иногда навещать?

— Может быть, попозже, — ответил Эндрю. — Пока давайте сделаем паузу.

Они распрощались. Эндрю остался в санатории, а команда «Вальдшнепа» вернулась в свои гостиничные коттеджи.

Наползли облака, но дождь пока не собрался. Ведь следующий день Артём провёл в комнате — систематизировал записи своих разговоров с Эндрю, выискивал фрагменты поинтереснее. Начал делать наброски к большой статье.

Послал через сеть заявку на разговор ещё с несколькими гостями из прошлого, но те не отозвались. Он их вполне понимал.

Физики с «Вальдшнепа» тоже готовили публикации, общались с коллегами. Отправили предварительный отчёт в институт, с почтовым кораблём через червоточину.

Миновали очередные сутки. К вечеру облака расползлись, и когда стемнело, Артём выбрался на берег. Устроился в шезлонге, глядя на Млечный Путь.

И заметил странность.

Глава 10

Сам по себе Млечный Путь выглядел как обычно — широкая серебристая полоса, идущая наискось через ночное небо. Но на его фоне мерещилось ещё что-то. Как будто в космосе между этим невообразимо-громадным средоточием звёзд и Новой Флоренцией проступили смутные тени.

Артём был почти уверен — даже будь у него под рукой оптические приборы, зафиксировать тени не удалось бы. Как и в червоточине, а затем на ледяной равнине.

Опять, судя по всему, виноват был «кротовый индекс». И Артём всматривался, пытаясь понять, что это может значить.

В первые секунды у него не было внятных ассоциаций. Но когда промелькнула мысль об оптике и приборах, в перемещениях теней стала чудиться некая упорядоченность. На доли секунды они, казалось, складывались в более строгие геометрические фигуры, с прямыми линиями. Но он не успевал понять смысл, всё вновь размывалось.

И продолжалось видение совсем недолго, десять секунд от силы, после чего исчезло бесследно. Остались только звёзды над океаном.

— Артём, привет.

Подошла Алтанчимег, заняла соседний шезлонг.

— Привет, — ответил Артём. — Очень вовремя. Ты случайно тени не видишь?

Он указал на Млечный Путь, и она всмотрелась добросовестно.

— Нет, не вижу, — сказала Алтанчимег. — Хотя в какой-то момент действительно было чувство, как будто что-то вот-вот проявится.

— Аля, — сказал он, — тебе не кажется, что я псих?

— Не волнуйся, — засмеялась она. — Если вдруг потащат в психушку, то я тоже признаюсь, что чуть-чуть галлюцинировала. Вдвоём будет веселее.

— Договорились.

— А всё-таки, — сказала Алтанчимег, — на что эти тени были похожи? Хотя бы в плане эмоций — картинка была приятная или наоборот?

— Нейтральная, — сказал он. — По-моему, тени болтаются где-то в космосе, как межзвёздный газ или, я не знаю, лучи какие-нибудь. А все аналогии — из моей головы, я их сам выдумываю невольно, привязываю к чему-нибудь.

— Мозг пытается перевести ощущения в доступные образы, — кивнула Алтанчимег. — Сейчас, например, какие аналогии были?

— Подумал про оптические приборы, и показалось, что тени… Ну, структурировались, что ли, как… гм…

— Не ищи логическое решение, дай интуитивное.

— Ладно, пусть будет — как пометки в видоискателе. Деления, чёрточки…

Алтанчимег задумалась, Артём тоже. Теперь, когда он сформулировал это для себя, стали появляться новые мысли.

— А эти «деления» — как они были сгруппированы? — опередила его