Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

Примерно через часа полтора, еще в темноте, мы подъехали к какой-то деревне. Родители куда-то постучались, потом с помощью деревенского мужика загрузили в багажник «Крауна» три мешка картошки и еще какие-то овощи. Отсчитали купюры за покупку, и мы поехали дальше. Долго ехали по бездорожью, по снежному тракту, мимо затянутой льдом речки.

— С кем другим бы ехали, так уже бы застряли, — мама решила польстить папе, — а с тобой можно ни о чем не волноваться.

Тот мгновенно расцвел и принялся хвастаться:

— У меня случай был в Корфовском. Я приехал на дежурке забирать работяг из тайги, а их бригадир, как нарочно, был не в настроении. Ну и наехал на меня: «А, ты пьяный, ну-ка вылезай из-за руля! Пьяному нельзя людей возить. Я сам повезу, а потом разберемся с твоим поведением». Ага, сел он за руль, и через минут двадцать влетел колесом в трясину. И выехать не может. Пришлось всем вылезать из автобуса и толкать. Часа три толкали, пока глаза из орбит не вылезли. Ну, работяги на него как разорались: «Ты что, придурок? Игорь нас всегда возил и ни разу нигде не застревали, а ты! Не умеешь ездить, так нечего и начинать! И даже не вздумай с ним разбираться, а то мы сами с тобой разберемся!». А я, хоть и пьяный, а знал, и как объехать, и как ехать. Да что говорить, одно дело профессионал, другое — любитель.

— Да ты у нас профессионал-экстремал! — мамины глаза блестели откровенным восхищением.

На трассе снега не было, и машин уже было полно — морозное солнечное утро вступило в свои права. Сновали в обе стороны грузовики, легковушки. Конечно, не так много, как это будет лет через десять, но вполне достаточно.

Из динамиков лились мелодичные жизнерадостные голоса «Армии любовников»:

«Эвену шалом алейхем,

Эвену шалом алейхем, эвену шалом алейхем, эвену шалом, шалом алейхем».

Я больше воспринимала музыку, а не слова. И все же не давало покоя, почему собственно песня на английском, а припев на другом языке?

А папе не давали покоя другие машины:

— Сколько же иномарок развелось, вон Ниссан Цивик, а вон Марк-два поехал. Ух ты, еще и обогнал нас!

Через окна Марка и впрямь можно было разглядеть самодовольную парочку, с высокомерием взглянувшую на нас перед тем, как обогнать.

— Может, Марк-два мощнее Крауна? — предположила мама.

— Да кого? — у папы появились ревнивые нотки в голосе. — Да я его сейчас, как стоячего!

Папа переключил передачу, плавно нажал правой ногой на педаль, и машина помчалась с бешеной скоростью. Только заснеженные стволы деревьев мелькали вдоль дороги. Мы стали догонять того самого Марка, почти поравнялись с его наглым задом.

А голос в динамиках шел по нарастающей:

«Шалом, Израиль,

Шалом, Израиль,

Шалом-лом-лом…»

И тут мы вырвались вперед, заметив сквозь стекла побежденной машины растерявшие свою спесь вытянутые лица.

— А-а-а! — победно-восторженно заорали мы с мамой, а Ланка громко гавкнула. — Обогнали! Мы сделали их! Ура-а!

— Я же говорил, обойду его, как стоячего! — торжествовал папа, перекрикивая музыку.

«Шалом, шалом, шалом алейхем», — закончилась песня победными нотами.

— Показать бы им язык, — воскликнула мама, — ух, что-то в этом есть!

— Да они далеко в жопе остались, — подтвердил папа, — не увидят.

Вдруг в машине что-то стало звенеть — через определенные промежутки времени.

— Что такое? — не поняла я.

— Да это датчик срабатывает, — показал папа на спидометр, — когда скорость больше ста километров, всегда звенит.

— Ой, а нас гаишники не остановят? — испугалась мама. — Что-то не очень хочется штраф платить.

— Да здесь их нет, они обычно возле Каменска в кустах прячутся с радаром. Я знаю, где это.

Но все же скорость он слегка сбросил, и звон прекратился. Да и зачем гнать, побежденного Марка давно уже даже видно не было.

После сброса скорости до шестидесяти километров в час стало казаться, будто мы пешком идем, а не едем. Зато мне удалось заметить на повороте громадный железный знак с трубой.

— Такая конструкция интересная, — разглядывала я необычную установку.

— Символ города, — с гордостью сказала мама, — у них же тут много металлургических предприятий, литейный завод.

Ах, так мы уже почти в Каменске!

Городок оказался небольшой и уютный, несмотря на зимние недостатки — отсутствие зелени и цветов, тепла и нарядных гуляющих людей. Кроме желтого местного Дома культуры, мимо которого мы проезжали, все стояло в черно-бело-серых тонах — пятиэтажки серого кирпича со скатными крышами, белые шапки на крышах и деревьях, черный скучный мокрый асфальт.

Родственники наши жили, как и мы, на первом этаже, зато в пятиэтажке, в обычной двухкомнатной хрущевке со всеми удобствами.

— Ой, здрасьте, проходите, — дверь нам открыла невысокая худая женщина с завязанными кое-как волосами и в махровом халате, — а я как знала, что вы приедете. С вечера налила в миску молока для домового, заговор прочитала. А ночью приснилось, что вы приехали. Дайте я вас обниму.

Да, город таких серьезных заводов, а женщина заговоры читает. Впрочем, вскоре из ее болтовни с мамой выяснилось, что тетя Лиза — так ее звали, — ударилась в мистику после того, как ее младший сынишка родился слабеньким и все детство болел. Сейчас ему было лет пять на вид, вел он себя тихо и спокойно. Сидел на диване и играл во что-то.

В квартире также находился муж тети Лизы, тот самый дядя Сережа, мамин брат. Он в основном молчал, только каждые пятнадцать минут бегал курить в туалет. А еще здесь была белая пушистая кошка и большая, выше Ланки ростом, и собака кремового цвета по кличке Терри.

Папа с дядей Сережей пошли за картошкой к машине, а женщины принялись накрывать стол.

— О, колбаска, — обрадовалась тетя Лиза, разбирая сумки с гостинцами, и почему-то быстрым движением спрятала палку в холодильник. Я так удивилась этому жесту. Неприлично же прятать то, что гости принесли к столу.

— Расскажи хоть, как у вас дела? — попросила мама, нарезая хлеб и складывая ломти в специальную емкость.

— О, водка «Германия»! — радостно воскликнула тетя Лиза. И, как ни странно, поставила бутылку на стол. — Знаешь, нам же без спиртного вообще нельзя. Нам так и сказали, дескать, кто не пил, те давно