Читать книгу - "7 дней катастрофы - Константин Николаевич Буланов"

обходить мой округ севернее — по дорогам Прибалтийского округа, где у нас сил имеется в разы меньше, чем у меня.

— То есть, по вашему мнению, немцы просто обойдут всю вашу оборону стороной? — проследив взглядом за тем, как карандаш удерживаемый докладчиком пробежался от Сувалок до Вильнюса, а уже оттуда — до Минска.

— С этого фланга — да. Во всяком случае, я бы на их месте поступил бы именно так, — позволил себе Дмитрий Григорьевич приписать вражеские планы на грядущую военную компанию. — Тогда, если им выйдет каким-то образом пробиться и с южного фланга — от Бреста, то вообще все боеспособные части моего округа окажутся в окружении. И ведь бить во фланг их этой самой «южной группировки» мне, считайте, нечем. Весь 14-й мехкорпус, в котором сейчас не более 350–370 боеготовых танков Т-26, находится прямо на их пути к Барановичам и оттуда к Слуцку с Минском. Потому тут явно напрашивается встречное танковое сражение. Этим нашим танкам просто скорости хода не хватит, чтобы осуществить стратегически действенный обходной манёвр. Чай не БТ и даже не Т-34. Тихоходы, что с них взять, — как бы извиняясь за несовершенство старых танков, развёл он руками. — А в находящемся чуть севернее 13-ом мехкорпусе сейчас наберётся и того меньше — не более 150 боеготовых танков. Опять же лишь тихоходных Т-26. Да и на те с великим трудом экипажи нашли. Там в корпусе вообще жуткий некомплект кадров во всех частях. Особенно командирских. Так вот, этому 13-му корпусу, который по факту даже на дивизию не тянет, часов девять марша потребуется, чтобы дотянуться до противника хотя бы своим авангардом. И что-то мне подсказывает, немецкая авиация бездействовать по отношению к нему не будет.

— Такого вы мне точно никогда не докладывали, товарищ Жуков, — в наступившей звенящей тишине, показательно спокойно произнесённые Сталиным слова оказались подобны медленному и какому-то акцентированному перебору колоколов. Для кого-то возможно даже похоронных колоколов.

Глава 8

21.06.1941. День триумфа большой дезинформации. Часть 6

— Это… частные моменты, товарищ Сталин, — всё же нашёлся, что ответить раскрасневшийся Георгий Константинович. — Генштаб не может учитывать каждое отдельное болото или каждый холмик, планируя действия всей Красной Армии. Мы намечаем общую стратегию для всех войск, а вот подобные частности — это уже удел даже не штабов округов, а штабов армий или корпусов. Не тот масштаб, понимаете ли!

— Хм… Справедливо, товарищ Жуков, — согласно покивал ему пребывающий в задумчивости хозяин кабинета. — Но можем ли мы пересмотреть в той или иной мере принятую стратегию, если вам напрямую докладывают о существовании таких вот непреодолимых частностей?

— Теоретически рассмотреть можем, — было заметно, что эти слова дались Георгию Константиновичу с большим трудом. — Но здесь и сейчас — точно нет. На это попросту не хватит времени. Ведь, если верить добытой разведывательной информации, у нас в запасе осталось лишь 14 часов. А за столь короткий срок максимум, что мы можем успеть — отдать приказы командованию частей и соединений вскрыть красные пакеты. Да и то, как верно отметил товарищ Павлов, лишь на полковом уровне выйдет в полной мере исполнить заранее подготовленные приказы.

— Товарищ Павлов, вы согласны с мнением товарища Жукова? — Иосиф Виссарионович вновь перевёл своё внимание на командующего ЗОВО.

— Согласен. На сложные манёвры времени точно не осталось. Успеть бы вывести войска с мест постоянной дислокации да организовать срочную эвакуацию семей военнослужащих, — не смог сказать «нет» Павлов. Впрочем, это не помешало ему дополнить свой ответ. — Но если при этом возможно будет учесть те самые частные моменты, я бы с великим удовольствием воспользовался бы правом вмешаться прямо на месте. Не знаю, что происходит у моих соседей с севера и юга, но у меня, к примеру, в самом разгаре окружные учения. И до половины сил всех дивизий 1-го эшелона обороны уже в данный момент находятся на тыловых оборонительных позициях, на которых они размещались ещё в прошлогодние учебные выходы в поля. Потому не скажу за всех остальных, но лично у меня, как у командующего округа, имеется выбор — либо срочно погнать их все обратно к границе, либо столь же срочно отвести оставшуюся половину от границы на тыловые оборонительные позиции. Заметьте, уже частично подготовленные позиции!

— И как вы это осуществите? Сами ведь только что сказали, что времени не осталось.

— Да просто лично прилечу на самолёте в тот же Брест и для начала погоню остающиеся в нём части в Кобрин с Пружанами, — пожал в ответ плечами генерал армии. — Если потребуется, погоню скорым маршем на своих двоих, раздавая ускорительные пинки под зад отстающим. Там по восточному берегу реки Муховец и Днепровско-Бугского канала они хотя бы на сутки-двое смогут засесть в достаточно крепкой обороне, — очертил он на карте предполагаемые позиции. — Во всяком случае, те же немецкие механизированные части с ходу их оттуда не собьют, если мы вдобавок подорвём за собой мосты через эти акватории.

— Сутки-двое? Почему не больше? — последовал от Сталина вполне ожидаемый вопрос.

— Потому что за сутки немцы подтянут туда свою тяжёлую артиллерию и на второй день сравняют с землёй все наскоро выкопанные окопы. Мы ведь, считайте, в голом поле окапываться будем. Тут нам поляки, будь они неладны, крепко подсупонили, конечно, — скривился, будто съел лягушку, Павлов.

— В каком смысле? Чем ещё нам поляки успели подгадить? — Да, слово Иосиф Виссарионович выбрал самое верное. Подгадила Польша и Советскому Союзу, и всему миру во многом и знатно. А в итоге сама оказалась с обгаженными штанами. Причём, в который уже раз за свою историю.

Ну что им мешало в том же 1938 году пропустить если не советские сухопутные части, то хотя бы советскую авиацию через свою территорию для перелёта в Чехословакию, чтобы защитить ту от вторжения Германии?[1] Ведь, окажись там ВВС РККА, и немцы вполне себе могли отступиться от этой страны, что лавинообразно повлекло бы за собой немало внешнеполитических изменений. Так, глядишь, и Польша до сих пор существовала бы в качестве независимого государства, а не в одних лишь сердцах польских патриотов.

Но, к сожалению, недалёкие да жадные дебилы во власти — это была исконная и вечная проблема «Речи Посполитой». Что нельзя было сказать о польских военных. Во всяком случае, подготовку к войне