Читать книгу - "7 дней катастрофы - Константин Николаевич Буланов"

— Дивизии — нет, а вот полки — должны успеть, коли получат приказ в течение часа-двух. Им как раз по утверждённым нормам требуется уложиться в 12 часов.

— Так ведь дивизии и состоят из полков, — не понимая не озвученных Павловым тонкостей, слегка нахмурился хозяин кабинета. — Как это тогда выходит, что полки — успевают, а дивизии — нет?

— Всё дело в имуществе и складских запасах, товарищ Сталин, — не только для него, но и для всех остальных гражданских из числа присутствующих генерал армии принялся давать краткий ликбез. — Полки зачастую имеют у себя один боекомплект, одну заправку техники и, скажем так, носимый запас продовольствия. Всё это возможно подготовить и раздать военнослужащим за считанные часы, после чего увести часть на новое место сосредоточение, удалённое не более чем 8–10 километров от прежнего места дислокации. Дивизиям же необходимо эвакуировать с дивизионных складов уже 2–4 боекомплекта и до 3–5 заправок топлива! Да на куда большее расстояние! Соответственно, передислокация корпуса — ещё более тяжкое и продолжительное дело. Там беготни минимум на двое суток. И то, чего уж греха таить, подавляющее большинство в нормативы не уложатся. Нет у нас столько грузового автотранспорта в войсках, сколько для того потребно. Потому и говорю, что лишь полки в оставшееся время сможем с места сдёрнуть. Пусть не склады, но хоть людей с техникой убережём от самых первых налётов. Или не убережём. Это уже, товарищи, от вашего решения зависит. Как совершенно верно только что сказал товарищ Сталин — я человек подневольный в этом плане. Какой приказ поставите, такой и буду исполнять.

— А ты на нас всю ответственность не перекладывай, товарищ Павлов! — мгновенно сообразив, куда подул ветер, предпринял попытку огородиться от чего-то явно нехорошего нарком обороны. — Для того здесь и собрались все, чтобы выработать должное решение. А вы с товарищем Жуковым собачитесь! И лишь наше время тратите зазря! Если есть что умное сказать — говори! Ну а коли нет — других умных людей слушай!

— Со своей стороны я уже сказал всё, товарищ Тимошенко, — всё так же продолжая тянуть спину, недовольно поджал губы командующий ЗОВО. — Теперь могу просить лишь об одном — какое бы решение ни будет принято, примите его, пожалуйста, как можно скорей. Мне необходимо вернуться в свой округ, чтобы успеть отдать приказы на местах.

— Так легко сдаётесь, товарищ Павлов? — прищурив глаза, неожиданно произнёс Иосиф Виссарионович, начав противоречить самому себе, поскольку ещё пару минут назад высказывал совершенно иное, журя своего собеседника за строптивость. Не любил, ой не любил глава СССР тех, кто быстро и легко менял свои решения. И, бывало, устраивал своим визитёрам подобные проверки на вшивость. Вот как сейчас. — Неужели уже не столь уверены в своей правоте?

— Это уже не имеет значения, товарищ Сталин. Как вы совершенно верно отметили, в армии должна существовать жёсткая иерархия и дисциплина. Иначе конец придёт вообще всему, — удерживая морду кирпичом, генерал армии принялся очень аккуратно подбирать слова. — Я, как командующий Западного осо… уже фронта, — быстро поправился он, — высказал свою точку зрения, основанную на моей лучшей информированности о положении на местах именно в моём округе. Моё командование эту точку зрения не поддержало. Что в который уже раз подтверждает нигде не задокументированное, но, тем не менее, веками существующее правило, согласно которому генерал генералу рознь.

— Никогда о таком не слышал. Озвучьте его, пожалуйста, — пыхнув папиросой, Сталин слегка кивнул головой докладчику. — Всегда интересно узнавать что-то новое.

— Извольте. Все боевые генералы делятся на штабных умников, мастеров обороны и мастеров атаки. Товарищ Жуков, к примеру, — из числа последних. Можно сказать — яркий представитель. В атаке он действительно силён. А вот в обороне — очень не очень, — слегка скривил Павлов моську своего лица, не забыв при этом бросить красноречивый взгляд на расстеленную карту. Мол, сами посмотрите, куда он загнал целых 3 армии. — Про его же штабные навыки я уже выразился прежде. Согласен, что сделал это в непозволительно резкой форме. Но вместе с тем употреблённые мною слова реального положения дел не меняют.

— А себя вы, стало быть, относите к мастерам обороны? Так? — задумчиво попыхав папиросой в полном молчании и уделив при этом внимание карте, уточнил в конечном итоге Иосиф Виссарионович.

— Себя я вовсе отношу к небоевым генералам, — откровенно удивил всех Павлов. — Да, товарищ Сталин, такие тоже существуют. И они необходимы любой армии в ничуть не меньшей мере, нежели боевые. Снабженцы. Технари. Управленцы. Поставьте на их место отличного боевого генерала, и тот в лучшем случае вообще ничего не изменит в своей службе — то есть на его «тыловом фронте» начнётся отставание от непрестанно развивающегося противника, в худшем же — развалит всё к чёртовой матери. И наоборот. Больно уж мозги у боевых и небоевых генералов работают по-разному. При этом и те, и другие, конечно же, нужны армии в одинаковой мере. Поскольку без вторых не будет успехов первых, а без первых, вторые рано или поздно окажутся жертвами вражеской армии.

— Значит, вы полагаете, что, став командующим ЗОВО, не смогли в должной мере исполнять свои обязанности, поскольку не являлись боевым генералом? Я правильно понял вашу мысль? — ударил, что называется, не в бровь, а в глаз Сталин, умевший помечать такие вот неудобные моменты в аргументациях своих собеседников.

— Отчего же? Командующий округом — это как раз небоевая воинская должность. Управленческая! Ведь на протяжении всего срока моего нахождения на ней, командование армиями ЗОВО осуществлялось из Генерального штаба. Я и мой штаб лишь отслеживали исполнение приходящих сверху приказов, да обеспечивали должное функционирование всей системы снабжения, обучения, строительства, набора призывников в войска и тому подобного, — пожал плечами Дмитрий Григорьевич. — Но даже я, относя себя к тыловым генералам, прекрасно вижу, что, по крайней мере, в моём округе противника необходимо встречать на определённой глубине своей территории, чтобы в погоне за некой эфемерной непобедимостью не лишиться вообще всего.

— А ты, значит, не считаешь нашу Красную Армию непобедимой? — не упустил случая нанести очередной укол булавкой шумно и тяжело дышащий раскрасневшийся от гнева Жуков.

— Нет непобедимых армий, товарищ Жуков! Бывает только мало или недостаточно бомб да снарядов сброшенных на голову солдат! А при таком колоссальном сосредоточении орудий тяжёлой артиллерии, которые немцы создали