Читать книгу - "7 дней катастрофы - Константин Николаевич Буланов"

Жигарева принялся переводить стрелки именно на его хозяйство Павлов. — Последние подсчёты показали, что у меня в округе на большее время банально не хватит авиатоплива даже с учётом эксплуатации всего 950 самолётов и с учётом, скажем так, их предполагаемой естественной боевой убыли.

— У вас действительно так мало топлива? — притворно нахмурился хозяин кабинета, будто сам не знал, что с авиатопливом в стране всегда наблюдалась очень напряженная ситуация.

— И топлива мало, — согласно закивал Дмитрий Григорьевич, — и следует учитывать, что немцы точно будут бомбить наши базы ГСМ. Потому, если за первую же неделю мы не сможем полностью сжить со света всю немецкую авиацию, впоследствии они просто-напросто сожгут остатки моих ВВС прямо на аэродромах. Учитывая же, что у немцев изначально имеется определённое превосходство в этом плане — во всяком случае, на моём направлении уж точно, уничтожить их в столь сжатые сроки мы никак не сможем! — развёл он руками, как бы говоря — «не требуйте от меня невозможного». — Стало быть, и наземные войска с теми же мостами да железными дорогами авиацией прикрыть в должной мере никак не выйдет. В том числе по этой причине я и настаиваю на отводе наших войск вглубь территории, в противовес идеи выдвинуть все силы к границе, где мы их тем более не сможем прикрыть с воздуха, так как к тому времени все наши приграничные аэродромы уже будут разбиты германской авиацией. Тогда как с тыловых аэродромов истребители банально не дотянутся — слишком далеко им оттуда придётся лететь к границе.

— Вы полагаете, что страна не сможет снабдить вас топливом в должном объёме? — пока все переваривали услышанное, Иосиф Виссарионович озвучил вполне логичное уточнение, которое просто само просилось на язык.

— Я полагаю, что к тому времени, как это станет острой необходимостью, большая часть крупнейших железнодорожных станций и железнодорожных мостов, включая тыловые, будут уже разбиты германскими бомбами. А потому о поставках тысяч тонн бензина не сможет идти даже речи. Бензовозов же на автомобильном шасси у нас очень мало и мотаться на сотни километров туда обратно они не смогут. И техника не выдержит такой активной эксплуатации, и немецкие истребители-бомбардировщики, непременно, будут за ними охотиться, как и за всеми прочими машинами, дабы разладить всё наше дневное сообщение по дорогам. Не надо быть гением тактики и стратегии, чтобы понимать это, — пожал в ответ плечами Дмитрий Григорьевич.

— И что теперь? Проблемы вы озвучили. А кто будет думать о путях их разрешения? Или же вы предлагаете сдаться? — применил очередной любимый приём всякого высшего руководства Сталин — принялся нагнетать ситуацию и намекать на тяжкие обвинения в адрес очередного исполнителя в том, что он не справился с высоким оказанным ему доверием.

— Нет, конечно! Сдаваться уж точно никто не собирается. Мы эту проблему уже даже разбирали с товарищами краскомами после завершения штабной игры. Несколько переиначили былой опыт по доставке авиацией топлива танковым частям, — имелся такой факт во время «Освободительного похода» 1939 года. — И даже провели первые испытания по превращению старых бомбардировщиков ТБ-3 в этакие летающие танкеры. Там ведь в одних только внутренних топливных баках можно увезти под 8 тысяч литров в каждом. При необходимости звено таких самолётов способно за один вылет доставить на тот или иной аэродром полную заправку для целого полка истребителей, — тут он был вынужден иметь в виду полки с эскадрильями по 15 самолётов, как то и полагалось иметь по существующему уставу ВВС КА. — Но полностью намечающуюся проблему это не решит! По показаниям немецкого лётчика они будут совершать по 5–6 боевых вылетов в день. Стало быть, и нам придётся поддерживать примерно такой же уровень активности. Что, соответственно, потребует 5–6 заправок! Тогда как ТБ-3, чтобы не стать жертвой вражеских истребителей, смогут прилетать только ночью. Да и не так уж много их у меня. И ещё меньше экипажей с допуском к ночным полётам. Потому на всех — точно не хватит. В итоге мы уже спустя неделю или чуть больше будем вынуждены резко сократить количество вылетов наших боевых самолётов, что тут же самым негативным образом скажется на ситуации над полем боя. Контроль неба останется за немцами, независимо от того, нравится нам это или нет.

— Вы рисуете очень неприятную картину, товарищ Павлов, — из тона, которым это было произнесено, никто не понял, попенял при этом Сталин докладчика или же поругал. Но это не помешало всем и каждому состроить максимально напряжённое выражение лиц.

— Именно по той причине, что я её себе уже хорошо представляю, мне приходится выступать здесь и сейчас перед вами, товарищи, в роли этакого «Мальчиша-Плохиша», уговаривающего вас оставить без боя немалую часть нашей территории, — вновь пожал плечами Павлов. — Только в отличие от того отрицательного персонажа детской сказки, я делаю то, что делаю, исключительно ради пользы родине, а не чтобы позволить кому-либо нас победить. Поймите вы, наконец, нам нужно уберечь лучшие войска от самого первого, как противник полагает — «внезапного», удара. Тогда будет кому дать сдачи! Да так дать, что клочья полетят налево и направо! А если мы загоним наши лучшие части на совершенно неготовую приграничную оборонительную линию, там их всех тяжёлой артиллерией и накроют! Вон, товарищ Берия не даст мне соврать, у немцев в приграничье на каждый километр будущего фронта по три-четыре сотни орудий сосредоточено!

— Таким сведениями я не располагаю, — не позволил создать из себя источник «непроверенной информации» Лаврентий Павлович.

— Значит, ваша разведка работает плохо! — сказал, как припечатал, Павлов, с трудом удержавшись от хлопка рукой по столешнице. — Или же где-то на важном информационном узле сидит германский крот, который не пропускает наверх информацию снизу. Потому что я этой информацией располагаю! И видел всё своими собственными глазами! Во всяком случае, в районе Сувалкинского выступа. Про Брестское направление врать не буду — не знаю, так как мой самолёт сбили как раз на подлёте, не позволив оценить всё самому с самого верху, откуда видно если не всё, то очень многое. Кстати, — сделал вид, что спохватился он, — своих пограничников тоже пожалейте. Их ведь в самую первую очередь накроют. А тем ответить будет нечем. Куда им против той же гаубицы или на худой конец миномёта винтовкой воевать? Пропадут зазря! А ведь из них несколько стрелковых дивизий сформировать можно было бы! Да