Читать книгу - "Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков"

я. — Ни слова про свет, ни слова про топливо. Только смазка для телег и пропитка для деревяшек.

— Старались, — Степан и Демьян скромно, но с достоинством поклонились. — Я там еще ввернул пассаж про то, что сие предприятие избавит казну от необходимости завозить деготь из других губерний, что есть прямая экономия и благо, — добавил Демьян. — Чиновники любят слово «экономия», оно их умиротворяет.

— А что по слухам? — спросила Аня, входя в кабинет и вытирая лицо полотенцем. — Ты писал про «черную жижу».

Демьян помрачнел.

— Болтают, Анна Сергеевна. Город маленький. Кто-то из наших артельщиков, видать, проболтался в кабаке, когда за припасами приезжал. Что, мол, барин с ума сошел, вместо золота грязь вонючую в бочки льет. А народ у нас ушлый. Сразу начали додумывать: а вдруг это лечебная грязь? Или, упаси господи, колдовское зелье?

— Или новое золото, — закончил я мысль. — Если кто-то из купцов пронюхает, что мы из этой грязи свет добываем…

— Вот именно. Потому и спешить надо. Пока они думают, что вы дурью маетесь, надо застолбить участок. Как только печать шлепнут — всё, земля наша, и недра наши. А там хоть чертей лысых добывай, закон на нашей стороне будет.

Я посмотрел на Семёна, который топтался у порога, комкая в руках шапку. Он выглядел так себе — пыльный армяк, стоптанные сапоги, лицо, не обезображенное интеллектом, но с печатью житейской хитрости. Идеальный «ходок от народа».

— Семён, ты всё запомнил? — спросил я. — В Горную контору идешь ты. Я там светиться не буду. Меня там каждая собака знает — как того, кто Демидова на место поставил и с Князем чай пил. Если я приду просить землю под «смазку», они сразу почуют подвох. Решат, что я там алмазные копи нашел.

— Запомнил, Андрей Петрович, — кивнул Семён. — Прийти, шапку ломать, кланяться низко. Сказать, что барин велел бумагу подать, а сам барин занят, машины чинит. Вид иметь придурковатый, но просительный.

— Верно. Деньги на пошлину и «ускорение» возьми. Степан Михайлович отсчитает тебе. Не жалей. Суй писарю, суй столоначальнику. Скажи, что артель бедствует, колеса скрипят, спасу нет, нужно срочно эту смолу копать. Пусть думают, что мы там с голоду пухнем и последнюю надежду на эту дрянь возлагаем. Действуй.

Семён ушел, прижимая к груди папку с бумагами, как икону.

Мы остались втроем. Я сидел в кресле, чувствуя, как напряжение последних дней немного отпускает. Мы в городе. Документы ушли. Машина запущена. Теперь оставалось только ждать.

— А что Рябов? — спросил я, вспомнив про нашего старого врага. Купец, который когда-то чуть не сгноил нас в шахтах, теперь казался фигурой из прошлой жизни. — Не проявлялся никак? Его ж взяли тогда хорошо за жабры.

Степан усмехнулся злорадно.

— Ох, взяли, Андрей Петрович. Крепко взяли. Сидит наш Гаврила Никитич в долговой яме, вшей кормит. Имущество с молотка пошло. Дом его, тот, что на Вознесенской горке, отписали банку. Прииски — те, что были, что вы не забрали — теперь казенные, но там сейчас бардак, управляющих нет, рабочие разбежались.

— А приказчики его?

— Одного убили, еще по осени. А остальные… разбежались, как вши от бани. Кто в Сибирь подался, кто к другим заводчикам прибился. Нет больше «империи Рябова». Кончилась.

Я кивнул. Это было приятно слышать. Не из мести, нет. Просто приятно знать, что карма иногда работает быстрее, чем курьерская почта.

— Ну что, — сказал я, вставая. — Семён вернется не скоро. Горная контора — это болото, там быстро дела не делаются. А у нас, Аня, есть еще одно дело.

Она вопросительно подняла бровь, хотя я видел по глазам — прекрасно понимает, о чем я.

— Мадам Дюбуа, — напомнил я. — Платье. Или ты думаешь, я забыл?

Аня улыбнулась.

— Завтра, Андрей. Сегодня отдохнем с дороги, а завтра с утра пойдем к мадам Дюбуа.

Глава 21

— Степан Михайлович, — начал я, отставляя пустую чашку. — Дело у меня к тебе деликатное. Разведай-ка ты аккуратненько, кто у нас в губернии «горными маслами» да дёгтем промышляет. Только тихо, без шума и пыли. Словно невзначай. В кабаке спроси, на ярмарке уши погрей. Конкуренты мне в этом деле не нужны.

Степан поднял на меня взгляд поверх очков. В глазах его читалось легкое недоумение. Ладно бы я про золото спросил или про Демидовские новые плавильни. А тут — дёготь.

В разговор тут же вклинился Демьян. Парень сидел за соседним столом, заваленным гроссбухами, и, казалось, был полностью погружен в подсчеты поставок сахара, но уши у него работали исправно.

— Помилуйте, Андрей Петрович, — он даже перо отложил, промокнув кляксу песком. — Да кто ж в здравом уме этим баловством всерьез заниматься будет? «Горное масло»? Это ж мусор. Крестьяне его ведрами черпают, где выходы этой жижи есть да копыта лошадям мажут от гниения, да телеги, чтоб не скрипели. Вонь одна, а прибыли — пятак в базарный день.

Он пренебрежительно махнул рукой.

— Купцы нос воротят. Если кто и приторговывает, так это мелкие лавочники, да и то — попутно с дегтем березовым. Серьезные люди в такие ямы не лезут.

— Вот и славно, — кивнул я. — Значит, поляна чистая.

Я встал и прошелся по кабинету. Половицы скрипнули под сапогами.

— Степан, пиши задачу. Скупить права. Масштабно.

Степан замер с пером в руке.

— На что права? На дёготь?

— На землю, Степан. На все пустоши, овраги, неудобья и болота в радиусе двадцати вёрст от того нефтяного оврага, что мы застолбили. Хватай всё, что плохо лежит. Казенные земли — в аренду на бессрочное время или сколько сейчас полагается. Ничейные — оформляй в собственность.

— Андрей Петрович, — осторожно начал Степан. — Это ж деньги. Пустоши эти — они ж потому и пустоши, что там даже коза ноги переломает. Ни пашни, ни лесу строевого. Зачем нам столько гнилой земли?

— Затем, что мне нужна тишина, — отрезал я. — Я хочу, чтобы вокруг нашей «нефтяной лужи» был буфер. Чтобы ни одна душа не могла там колышек вбить и заявить, что нашла что-то интересное. Бери дёшево. Торгуйся, жалуйся на бедность, говори, что надо куда-то отходы сваливать или выпас для лошадей устроить. Главное — без шума. Чтобы в Горной конторе не поняли,