Читать книгу - "Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков"

* * *

Визит к Павлу Николаевичу Демидову висел надо мной дамокловым мечом. Откладывать его дальше было нельзя — этикет, чтоб его, требовал «родственного» визита перед свадьбой, да и политический расклад диктовал свои условия. Я шел в особняк на Вознесенской горке, готовясь, словно к рукопашной в темноте: мышцы напряжены, взгляд ищет подвох, а в рукаве припрятан метафорический кастет.

Я ожидал увидеть закрытые двери, услышать холодное «барина нет дома» или, что еще хуже, нарваться на ледяной прием в парадной зале, где меня будут мариновать ожиданием, чтобы потом удостоить кивком.

Но реальность, как это часто бывает, щелкнула меня по носу.

Лакей распахнул двери, едва я успел подняться на крыльцо, и с поклоном, в котором не было и тени прежнего пренебрежения, проводил меня прямо в малый кабинет хозяина.

Павел Николаевич сидел за круглым столиком у окна. Никаких бумаг, никаких гроссбухов или демонстративно разложенных карт владений. Вместо этого на белоснежной скатерти пыхтел пузатый серебряный самовар, в плетенке горкой лежали румяные баранки, а в хрустальной вазе темнели сушеные абрикосы и изюм.

— Андрей Петрович, — Демидов привстал, указывая рукой на кресло напротив. — Рад, что нашли время. Проходите, чай свежий, только заварили. С чабрецом, как вы, кажется, любите?

Я сел, стараясь не выдать удивления. Демидов изменился. Исчезла та напыщенная, павлинья спесь, которая раньше торчала из него во все стороны, заставляя собеседника чувствовать себя грязью под его сапогами. Передо мной сидел просто усталый, но очень собранный человек. Делец. Хозяин заводов, который вдруг понял, что мир вокруг него вертится немного быстрее, чем ему казалось.

— Благодарю, Павел Николаевич, — кивнул я. — С чабрецом — это замечательно.

Он лично налил мне чая в тонкую фарфоровую чашку. Мы поговорили о погоде — лето идёт сухим, пожароопасным, но хлеба хоть в этом году вроде налились. Обсудили виды на урожай овса, коснулись слухов о грядущих реформах в столице. Разговор тек плавно, как патока, но я чувствовал: Демидов кружит. Он подбирается к сути, как опытный кот к миске со сметаной, проверяя, не получит ли по усам.

— Слышал, вы дороги строите, — заметил он, отправляя в рот изюмину. — Дело благое. Логистика нынче — кровь промышленности.

— Стараемся. Без дорог у нас тайга — тюрьма, а не ресурс.

Демидов помолчал, разглядывая чаинки в своей чашке. Потом поднял на меня взгляд.

— А еще, Андрей Петрович, до меня дошли сведения из столицы. Весьма… интригующие.

Он отставил чашку.

— Военное ведомство ищет сталь. Особую. Для новых артиллерийских орудий и броневых плит. Им нужна прочность и вязкость одновременно. Англичане дерут три шкуры, а наши казенные заводы… сами знаете.

Я молча ждал.

— В Петербурге, — продолжил он, чуть понизив голос, — очень заинтересовались той партией металла, что мы с вами… точнее, что ваши люди варили на моем Невьянском заводе. Марганцевая сталь. Они провели испытания. Результаты их, мягко говоря, впечатлили.

Вот оно. Кот добрался до сметаны.

Я позволил себе легкую усмешку.

— Марганцевая сталь капризна, Павел Николаевич. Чуть передержал — хрупкая, как стекло. Недодержал — мягкая, как масло.

— Ваша технология. Вы обучили мастеров на моих заводах. Сейчас есть большой государственных заказ. Я готов вложить в дело. Щедро. И… признать ваш приоритет в этом вопросе перед Горной коллегией.

Я посмотрел на вазу с сухофруктами. Торговать с Демидовым я умел лучше, чем воевать. Война разоряет, торговля обогащает.

— Мои условия просты, Павел Николаевич. Мы берем заказ. Но плавите вы его полностью по моим технологиям. Ваши мастера уже обучены.

Демидов даже ни секунды не размышлял.

— Согласен, — выдохнул он. — Прибыль делим честно. За технологию и контроль проценты ваши. Остальное — моё — за мощности и сырье.

Я кивнул. Быстро и по-деловому. Напряжение, висевшее в комнате, тут же спало, сменившись рабочей атмосферой.

Мы ударили по рукам. Чай в чашках остыл, но он был уже не нужен.

Когда я встал, чтобы уйти, Демидов тоже поднялся. Он посмотрел на меня как-то странно, с полуулыбкой, спрятанной в уголках глаз.

— Кстати, Андрей Петрович. Анна Сергеевна… прислала весточку. О платье. И о примерной дате.

Я напрягся. Вот сейчас начнется про «родную кровь» и «бесчестие».

— Я вижу, она счастлива, — неожиданно мягко произнес он. — В последний раз как видел её на Невьянском — глаза горели. Давно такого не было. В моем доме она чахла, как цветок в подвале. А у вас в тайге, среди копоти и железа… расцвела. Это… хорошо. Берегите ее.

— Обязательно, Павел Николаевич.

Я вышел из особняка в сгущающиеся сумерки. Воздух казался особенно свежим после разговора в кабинете. Вооруженный нейтралитет перерос в партнерство. Сталь для пушек будет, и будет она лучшей в мире. А Демидов… Демидов оказался умнее, чем я думал.

Времени было в обрез, но я решил ковать железо, пока горячо.

Резиденция губернатора Есина встретила меня ярко освещенными окнами. Я не стал посылать прошение об аудиенции, а просто подъехал к крыльцу. Караульный узнал меня сразу, козырнул, и через пять минут я уже входил в кабинет губернатора, минуя приемную, где томились с десяток просителей.

Владелец передовых технологий имеет свои привилегии.

Алексей Андреевич Есин встретил меня радушно, хотя и выглядел утомленным. Стол его был завален бумагами — губерния требовала внимания.

— Андрей Петрович! Какими судьбами? Опять мост построили или новую дорогу проложили?

— На этот раз я пришел с предложением, Алексей Андреевич. Касательно света.

Есин отложил перо и потер переносицу.

— Света? Вы про фонари? Городская дума все уши прожужжала — масла не хватает, фитили дрянь, темнота на улицах, разбой…

— Именно. Масло — прошлый век. Дорого, тускло и грязно.

Я подошел к столу, стараясь говорить уверенно, но без лишних технических подробностей, которые могли бы напугать чиновника.

— К осени, когда ночи станут длиннее, я готов предложить городу новый вид освещения. Лампы моей конструкции. Горят ярче свечей в десять раз, не коптят, не требуют сложного ухода. А главное — топливо для них будет дешевле масла.

Глаза губернатора загорелись интересом. Он любил новшества, особенно те, которые можно было красиво описать в отчете для Петербурга как «попечение о благоустройстве вверенного края».

— Дешевле и ярче? Звучит как сказка, Андрей Петрович. Но после того моста и ваших машин… я склонен вам верить. Что за топливо?

— Моя разработка. Скажем так, усовершенствованный