Читать книгу - "Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков"

class="p1">Работу начали на следующий же день. Каменщики, которые раньше клали фундаменты под паровые машины, теперь возводили стены нашей первой «нефтеперегонки». Кладка росла быстро — бутового камня в округе хватало.

А пока суд да дело, я продолжал эксперименты на малом кубе.

Три горшка керосина с каждой загрузки. Стабильно. Мы уже приноровились держать температуру, регулируя тягу в топке. Аня вела журнал перегонок, записывая время, температуру и выход продукта. В её записях это выглядело как магия цифр, а на деле была грязная, жаркая работа.

Но результат того стоил.

Вечером, когда стемнело, я зашел в контору к Степану. Он сидел при свечах, щурясь над какими-то бумажками.

— Темно у тебя, Степан, — сказал я, ставя на стол глиняный горшок с керосином.

— Экономим, Андрей Петрович, — вздохнул он, не поднимая головы. — Свечи нонче дороги, сальные воняют, а восковые — разорение.

— А если я тебе солнце принесу?

Степан поднял глаза. Я налил керосин в лампу, которую принес с собой, зажег фитиль.

Комната озарилась ровным, ярким светом. Тени метнулись по углам. Степан отпрянул, прикрыв глаза рукой.

— Свят-свят… — пробормотал он. — Это что за чудо?

— Это будущее, Степан. Керосин.

Он потянулся к лампе, понюхал.

— Пахнет… странно. Но свет! Андрей Петрович, да при таком свете можно можно хоть всю ночь работать!

— Вот и я о том же. Копим запас. Скоро будем продавать.

К концу недели в погребе, который мы выкопали специально под это дело, стояли уже восемь бочек сырой нефти и десяток запечатанных сургучом горшков с чистейшим керосином.

Я спустился туда, посветил лампой.

Бочки стояли в темноте, массивные, тихие. В них спала энергия миллионов лет.

— Андрей Петрович, — раздался голос сверху. Это был Игнат. — Там казаки приехали. Савельев спрашивает.

Я поднялся наверх. Савельев, наш есаул, стоял у коновязи, похлопывая плеткой по голенищу.

— Здравия желаю, Андрей Петрович, — козырнул он. — Слыхал я, вы в тайгу зачастили. На машинах.

— Есть такое дело, Ефим Григорьевич.

— А места там глухие, — продолжил он, глядя мне в глаза. — Лихие люди прознают, что обоз регулярный ходит — беда будет. Машина ваша хоть и железная, а пулю в брюхо водителю пустить — дело нехитрое.

Я кивнул. Он был прав. Мы расслабились. Тайга ошибок не прощает, а регулярность — это подарок для засады.

— Что предлагаешь?

— Охрану надо. На каждый рейс — по два казака. В машину посадим. Со штуцерами. Чтоб, если что, огрызнуться могли.

— Согласен. Выделяй людей.

Я посмотрел на погреб, на свежую кладку нового цеха, на дымящую трубу кузницы.

Все это крутилось и росло.

— Через полгода здесь склад будет, — сказал я вслух, ни к кому не обращаясь. — Через год — промысел. А через пять…

— Что через пять? — спросил подошедший Игнат.

— А через пять, Игнат, мы тут отрасль построим. Такую, что Нобели удавятся от зависти. Хотя они еще об этом и не знают.

* * *

Кузница гудела, как растревоженный улей, но звук был другой. Не звонкий, веселый перестук молоточков по подковам, а глухой и ритмичный грохот кувалды по толстому листу.

Архип работал так, словно мстил железу за все грехи мира. Он стоял у наковальни, мокрый до нитки, рубаха липла к спине темным пятном, а мышцы на руках бугрились узлами под слоем копоти. Он не просто ковал — он вколачивал в металл свою волю. Я знал, что он не выходил отсюда уже вторые сутки, прерываясь только на то, чтобы хлебнуть квасу и сжевать ломоть хлеба.

Я остановился в дверях, не решаясь мешать. На верстаке уже лежали раскроенные листы «пятерки» — будущие стенки большого куба. Рядом громоздились заклепки, целый ящик.

— Архип, — позвал я, когда он опустил молот, делая передышку.

Кузнец обернулся. Глаза у него были красные от жара и недосыпа.

— А, Андрей Петрович, — прохрипел он, вытирая лоб предплечьем. — Гляди. Днище выгнул. Двойное, как и говорили. Песок уже просеяли, сухой будет, как порох.

— Добро, Архип. Только ты это… не загони себя. Мне живой мастер нужен, а не памятник трудовому подвигу.

— Высплюсь на том свете, — отмахнулся он. — Тут дело такое… Азарт берет. Только вот… — он пнул ногой обрезок листа. — Железо кончается. На крышку еще хватит, а на обечайку котла — кукиш с маслом. После «Ерофеича» склады пусты.

Я выругался про себя. Логистика — вечная головная боль любой войны, даже если это война с тьмой.

— Сколько надо?

— Листов десять, чтоб с запасом. И уголок бы, на ребра жесткости.

— Будет, — кивнул я. — Сейчас отстучим в Невьянск.

Я развернулся и зашагал к радиорубке. Анюта, наша малолетняя связистка, сидела на стуле у передатчика, болтая ногами. Увидев меня, она тут же выпрямилась, поправляя сбившийся платок.

— Анюта, вызывай Невьянск. Срочно. Пусть Кузьмич грузит листовую сталь, «пятерку» и «тройку», всё, что есть на складе. И уголок. С ближайшим обозом или «Ефимыча» порожняком пригоним, если обоза нет. Дело не терпит.

Она застучала ключом. Точка-тире-точка…

Ответ пришел быстро.

— Андрей Петрович! — окликнула она меня, когда я уже собирался уходить. — Тут Мирон Ефимович на связи. Просит передать… странное.

— Что именно?

— Говорит: «Скажи А. П., пусть топку под куб не глухую кладут, а с колосниками. Я эскиз с обозом передам, но суть в том, чтоб поддув снизу был регулируемый, шибером. У нас на заводе так медеплавильные печи переделали — угля жрет на треть меньше, а жар ровнее».

Я усмехнулся. Ай да Мирон. Услышал краем уха про нашу «земляную смолу» и тут же включил инженерную смекалку.

— Передай ему: «Принято. Ждем эскиз».

Вернувшись в кузницу, я пересказал идею Архипу.

Старый мастер сначала набычился.

— Ишь, грамотей выискался, — пробурчал он, ворочая в горне заготовку. — Молоко на губах не обсохло, а учить лезет. Мы топки клали, когда он еще под стол пешком ходил. Глухая топка надежнее, жар держит дольше!

— Архип, — мягко осадил я его. — Мирон дело говорит. Нам не надо дольше. Нам надо точнее. Нефть перегреть нельзя, иначе попрет пена и запорет змеевик. Регулировка нужна. Шибер снизу — это контроль.

Архип замолчал, сопя носом. Он взял кусок мела, начертил что-то на закопченной стене, потом стер рукавом, начертил снова. Прищурился.

— А ведь… — он