Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

— Согласна. Но тогда какой же он Игрек? Ни туда ни сюда. Давай лучше будем отталкиваться от внешности.

В итоге Зверяко получил прозвище Смешной, его жена Клавдия — Завуч. Федора Дмитриевича решено было величать Императором. Полковника Рекасова Калигулой, а моего Диму…

Пока мы подбирали что-то подходящее, дверь купе отодвинулась, и вошли Дима вместе с Рекасовым.

— Ну так и знал, что ты здесь, зайка, — широко улыбнулся муж подруги.

Скользнул по мне любопытным взглядом. До этого момента мы виделись всего один раз, в тот самый вечер, когда познакомились. А потом ни разу. Обычно я к Ольге приходила днем, когда ее супруг был на службе.

Он и впрямь напоминал киношного Калигулу. Темно-голубые большие глаза, резкие морщины у губ, еле заметный старый шрам на лице. Вот только Рекасов был лысоват. Но его это совершенно не портило.

— Что делать будем? — спросил Дима. — Может, в вагон-ресторан прогуляемся?

— Ой, и я с вами, — пискнула со своей верхней полки Ритка.

В глазах друзей тут же отразилось плохо скрываемое неудовольствие и растерянность. Понятно, что посиделки не обойдутся без спиртного. И темы, возможно, будут подниматься не для детских ушей. Тогда я мягко, но решительно, сказала:

— Рита, там сейчас взрослые собираются, вечер все-таки. И тебе скоро спать ложиться.

— Ладно, — вздохнула она, — тогда можно я пирог съем?

— Да конечно! Не можно, а нужно!

Не обращая больше на нее внимания, мы веселой гурьбой направились в сторону вагона-ресторана.

На входе нас встретила зажигательная музыка, оживленная атмосфера. И голос Рената Ибрагимова:

'Прекрасны осень и зима и лето,

И мы с тобой благодарим за это!'.

Мы с Ольгой не удержались и прямо на ходу начали танцевать. Мужья с удовольствием нас поддержали. Настроение стало просто великолепным!

Люди уже вовсю ужинали. На всех столах красовались праздничные выпуклые бока бутылок с шампанским, блюда с яствами.

Но нам было не до еды. Музыка и танец, наша молодость и счастье не отпускали, пока пел этот захватывающий голос.

'…Такое чудо, как любовь.

Мне хорошо с тобой

Идти всегда везде одной тропой,

И в снегопад, и в дождик проливной,

Деля друг с другом неудачи и удачи!'.

Вдоволь навеселившись, мы принялись оглядываться в поисках подходящих столиков. Мимо как раз проходила улыбающаяся официантка:

— Занимайте вон те места, — и указала нам куда-то в глубину вагона.

Мужчины решили для начала заказать по сто грамм коньяку и жареное мясо с гарниром. Мы с подругой обошлись бокалами шампанского и легкими салатами.

Я заметила подошедшего к соседнему столику пожилого человека в идеально белоснежной рубашке. Он был гладко выбрит, в очках. Лицо приятное и представительное. Высокий, с прямой спиной и настоящей военной выправкой. Несмотря на возраст, выглядел он весьма импозантно и интересно. Заметил нас и слегка кивнул. Рядом с ним уселись двое незнакомых мне мужчин. И сразу начали что-то обсуждать.

— Федор Дмитриевич? — догадалась я про пожилого человека.

— Да, — подтвердил Дима не без гордости за своего начальника.

За окнами стало темнеть, сквозь струи дождя на стеклах то и дело мелькали огни фонарей.

— Надеюсь, завтра будет хорошая погода, и вы погуляете по Беловежской пуще, — сказал Рекасов, — на животных посмотрите.

— Ты там была когда-нибудь? — спросила я Ольгу.

— Нет, а ты?

— Я тоже нет. А вы не пойдете с нами? — поинтересовалась я у мужчин.

— Нет, мы же работать будем, — сболтнул Рекасов и тут же осекся, заметив Димин упрекающий взгляд.

Ольга состроила разочарованную гримасу:

— А как же мы, весь день без вас? Может, еще скажете, что мы всю дорогу будем одни?

Хотя я видела и понимала, как она рада на самом деле. Думаю, муж ей и дома давно надоел. А тут такая возможность заниматься любимыми сплетнями без его компании.

— Ну зайка, — принялся выкручиваться Рекасов, — придется как-нибудь привыкать к самостоятельности.

— Ничего, попросим кого-нибудь из местных провести вам экскурсию, — пообещал Дима.

— Местных? — не поняла я.

— Ну, сотрудники пущи, — объяснил он, — знаешь, сколько там людей работает?

— Около тысячи, наверно, — подсказал Рекасов.

Интересно, а зачем же тогда понадобилось брать с собой кухонных работников из Москвы? Если и на месте имеются сотни разных сотрудников? Я, конечно, понимаю, что сейчас, в Советские времена, принято нанимать работников с избытком. Чтобы можно было легко заменить заболевших, не навешивать на одного десятки функций. И все же, без наших «кухонных работников» вполне могли обойтись.

Ох, представляю, сколько пришлось Диме потрудиться, дабы взять в поездку Вадима с Тонькой! Явно эта Клавдия ему посодействовала. Еще и так на него смотрела, будто влюблена. Странная женщина. Ну нравится тебе мужчина на двадцать лет моложе, ничего удивительного. Но зачем так открыто демонстрировать свои слабости?

— Слушайте, а почему ваша Клавдия такая злая? — решилась я зайти издалека.

— Ничего она не злая, — возразил Рекасов, — наоборот, всегда нам помогает. Вот мужа собственного строит, это да. А к нам она очень добра.

Ах, так значит, ей не только Дима нравится, а все, кто помоложе? И Ольгин муж в том числе?

— Да, — вторил сослуживцу Дима, — она нормальная на самом деле. Просто у нее такая манера поведения. Не каждый поймет, конечно.

— Да и правильно, — поддакнул Рекасов, — будешь доброй, так люди вечно норовят на шею залезть. А с ее возможностями и вовсе начнут пользоваться. А оно ей надо?

— Женщина с трудной судьбой, что ни говори, я однажды с ней разговорился, — признался Дима, — досталось ей, конечно, от жизни!

Я внутренне напряглась. Неужели сейчас окажется, что она из семьи репрессированных? Или всех родных в войну потеряла? Что за рассказ нас ждет?

— Что же такого ужасного? — поторопила я мужа, который как раз решил заказать еще по рюмке коньяку себе и Рекасову.

— Да что? — чуть помедлил он. — Мечтала стать актрисой в юности. Вы, наверно, заметили, как она любит ярко одеваться, обращать на себя внимание?

— Заметили, — фыркнула Ольга, — уж внимание на себя обращать…

— А почему не стала? — поинтересовалась я. — Не приняли?

— Нет. Она постеснялась туда пойти. Один раз подошла к театральному училищу, но взяла и прошла мимо.

— Постеснялась? — мы недоуменно переглянулись с подругой. —