Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

подумала, что военные бывают такими несуразными. Ростом не выше меня, а то и чуть-чуть ниже. Худой. Голова втянута в плечи, спина колесом. Горбатый он, что ли? Волосы серого цвета, какой становится у натуральных блондинов с возрастом. Яркие голубые пронзительные глаза. Заостренный нос. Мелкие морщины по всему лицу.

При этом он действительно выглядел моложе своих пятидесяти. Может, в силу своего маленького роста и худобы?

А к нам приблизилась невысокая полная женщина с темными волосами, повязанными газовой красной косынкой, и темными глазами навыкате. На вид значительно старше нас, в строгом наглухо закрытом платье, несмотря на жару.

— Добрый вечер, — кивнула она нам и поджала губы. Голос у нее оказался четко поставленным, звучным.

Остановившимся недовольным взглядом посмотрела на Ритку — как Ленин на буржуазию.

— Это еще что? — произнесла женщина чересчур высокомерно. Таким тоном, будто увидела какое-то невиданное безобразие, случившееся без ее ведома.

Девочка посмотрела на нее снизу вверх с полным непониманием в глазах.

— Это маленькая Риточка, — примирительно выговорила я.

— Она умеет вести себя в обществе? — продолжала допытываться странная женщина.

— Еще как умеет, — я попыталась прийти в себя от шока и при этом беспомощно оглянулась на Ольгу.

В этот момент подскочил Дима:

— Клавдия Петровна, да это же моя падчерица, я вам говорил про нее!

Ах вот кто это! Жена Зверяко! Мы с Ольгой многозначительно переглянулись, подруга будто говорила взглядом: «А я тебя предупреждала!».

Из динамиков громкоговорителя как раз зазвучали бодрые нотки вступления и красивый мужской голос: «Я по жизни немало хаживал, жил в землянке, в окопах, в тайге…».

А я наткнулась взглядом на эту сумасшедшую Клавдию. Она, не отрываясь, смотрела на моего Диму. Волшебным образом переменилась — глаза заблестели, губы растянулись в улыбке, руки невольно тянулись поправить прическу и газовый шарфик. Вот же! Я чуть не задохнулась от возмущения.

'И врагу никогда не добиться, чтоб склонилась твоя голова,

Дорогая моя столица, золотая моя Москва!' — продолжала литься из громкоговорителя жизнеутверждающая песня.

— Кстати, а где наши кухонные работники? — вдруг спохватилась Клавдия и сверилась со списком отправляющихся. — Вадим и Антонина Новосельцевы?

Блестящий вагон синего цвета с надписью «Белоруссия» стоял, гостеприимно распахнув свои двери, а этих артистов по-прежнему не было в обозримом пространстве.

И что мне, спрашивается, отвечать? Может, достаточно просто извиниться? Или пусть Дима сам отдувается? Но при чем тут Дима? Он всего лишь хотел помочь, а они его так подставляют.

И тут раздался пронзительный Риткин крик:

— Папа! Папочка! Скорее! Поезд скоро уходит!

— Ф-фу! — Клавдия демонстративно сморщилась и даже отшатнулась. — Нельзя же так орать! А еще говорят, она умеет себя вести! Вообще стыд потеряли! Что за олухи растут? Потерянное поколение!

Но девчонка, не обращая на нее никакого внимания, уже неслась навстречу Вадиму. А тот несся на всех парах к дверям нашего вагона, с тремя чемоданами в руках. За ним едва поспевала Тонька.

— Фух! — Вадим подбежал к нам, поставил чемоданы и встал, упершись руками в колени. — Давно я так не бегал! Еле успели!

Тонька, вся красная, запыхавшаяся, подбежала следом. На ней красовались черные очки — вопреки дождю и отсутствию солнца. Образ новоявленной кухонной работницы дополняла белая футболка и плиссированная черная юбка, делавшая ее фигуру еще объемнее.

— Вы и есть Новосельцевы? — строго спросила Клавдия. — Почему опаздываете?

— Да кто ж знал? — Вадим за руку поздоровался с Димой и приветливо улыбнулся всем остальным. — Сели в вагон метро, стали у людей спрашивать, как доехать до вокзала. А у вас тут, оказывается, столько этих вокзалов! Ну, мы сначала на Комсомольскую смотались, а там не то совсем! Потом на Павелецком вокзале очутились, тоже не то. Я-то помню, что нам до Белоруссии.

— А потом кто-то подсказал, что надо на Белорусский вокзал двигать, — подхватила Тонька. — Тут я и вспомнила! Слышала про такой вокзал, и фильм смотрела, он так и называется. Ой, Ритка, а ты видела табличку у входа? Оказывается, отсюда солдаты на фронт уезжали во время войны. Ой, мы уже думали, не успеем!

Больше всего мне во время этой сцены хотелось куда-нибудь провалиться от стыда. Явственно чувствовала, как пылают мои щеки. Тут же Димины сослуживцы, и эта высокомерная Клавдия, черт бы ее побрал! Теперь она знает, что отец моей дочери — этот чудаковатый провинциал, запутавшийся между вокзалами. А его новая жена — такая же темная провинциалка, ничего не знающая о Москве.

Да лучше бы они с Тонькой на Комсомольской так и остались! Сели бы там на поезд и отправились до самого Владивостока!

Стыдно было глаза поднять на людей. И как теперь ехать с ними? Возможно даже, сам Устиновский где-то здесь рядом. А может, еще кто из серьезных людей.

Но тут вдруг Ольга расхохоталась, едва не согнувшись пополам. А вслед за ней и ее муж, полковник Рекасов. Остальные тоже рассмеялись, причем, вполне добродушно.

— Ладно, давайте уже занимать места согласно билетам, — даже голос Клавдии прозвучал непривычно весело и беззлобно.

В общем, обстановка сгладилась, и я, облегченно вздохнув, направилась со всеми к дверям вагона.

Мы с Димой и Риткой оказались втроем в купе. Никаких соседей с нами не было. Видимо, для каждой семьи выделялось отдельное помещение.

Дима потрепал девчонку по голове:

— Что, испугалась Клавдию Петровну? Не переживай, она только с виду такая серьезная. А на самом деле добрейшей души человек.

— Быть такого не может, — не удержалась я.

— Может-может, — заверил Дима, — просто ее понять надо, и все нормально будет. У нее, знаешь ли, тоже судьба непростая. А Ритка у нас не умеет к людям приноравливаться, вот и…

— Да, не умеет, — согласилась я, — есть девчонки, которые такие ласковые…

Тут я осеклась. Знаю же, что нельзя детям других в пример ставить. Нельзя говорить, что кто-то лучше, умнее, понятливее. Но как-то же надо Ритке объяснять, как правильно поступать, а как не очень.

Тут как раз, постучавшись, заглянула проводница:

— Провожающих нет? Через пять минут тронемся. Документы приготовьте, я чуть позже зайду с проверкой.

Поезд дернулся и начал мягко набирать ход. Мы завороженно смотрели, как проплывают мимо окрестности Москвы. Подумать только, рано утром уже будем в Белоруссии. Как же здесь все рядом!

Дождь начал идти сильнее, заструился неровными прозрачными линиями по окнам.

После