Читать книгу - "Партизан. Операция «Приток» - Руслан Муха"

грязь, сидит ладно, поскрипывает портупея. Лицо волевое, с резкими чертами и тяжелым, цепким взглядом — настоящая мужская красота, от которой у женщин наверняка подкашивались ноги.

Он остановился в паре шагов от меня. Окинул оценивающим взглядом мою раненую ногу и костыль. В его серых глазах промелькнуло откровенное снисхождение. Для него я был просто покалеченным пацаном, путающимся под ногами.

— Кто старший? — голос у него оказался под стать внешности: ровный, с металлическими, командными нотками.

— Смотря по какому вопросу, — спокойно ответил я, не меняя позы и глядя ему прямо в глаза.

Командир прищурился. Его явно резанула моя борзость, и он уже открыл было рот, чтобы поставить наглого юнца на место, но тут его взгляд скользнул за мое плечо.

Я невольно проследил за его глазами. Новенький смотрел на Лизу. Взгляд командира мгновенно изменился. Ушла сталь, появилась откровенная мужская заинтересованность, а на лице мелькнула обаятельная улыбка.

Мне же этот его взгляд категорически не понравился. Мое лицо осталось абсолютно бесстрастным, но эту улыбочку я в памяти отложил. В отдельную, особую папочку.

Глава 7

Партизанская зона

16 июня 1942 год

Новенький явно ждал, что Лиза обратит на него внимание, задержит взгляд, ответит на эту его обаятельную улыбку. Очевидно, он привык, что женщины от нее сразу таяли. Но только не моя Лиза. Она лишь скользнула по его уставной красоте совершенно равнодушным, бесконечно усталым взором. В этот момент из-за соседней палатки показалась Нина. Лиза слабо махнула ей рукой, поднялась с бревна и пошла к ней, напрочь проигнорировав бравого командира.

Проводив ее разочарованным взглядом, он снова повернулся ко мне. Обаяние с его лица моментально улетучилось, уступив место прежней снисходительности.

— Ладно, парень, — он небрежно кивнул в сторону штаба. — Иди позови кого-нибудь из старших. Командира или майора Лебедева.

Ответить я не успел. Полог землянки откинулся, выпуская наружу спертый воздух и сигаретный дым. На пороге появились Лебедев и Белый. Новенький мгновенно подобрался, выпрямился. Его цепкий взгляд безошибочно выхватил две шпалы на петлицах особиста.

Офицер привычным, четким жестом приложил руку к своей выцветшей, но аккуратно сидящей пилотке.

— Товарищ майор! Старший лейтенант Евгений Рокотов. Прибыл по вашему распоряжению!

Лебедев коротко кивнул, цепко, по-особистски сканируя статную фигуру командира. Затем перевел взгляд на стоявшего чуть позади неприметного бойца-проводника и коротко, одобрительно ему кивнул — молодец, мол, свободен.

— Рад, что добрались, старший лейтенант. И очень вовремя, — Лебедев шагнул вперед и повернулся к нам с Белым. — Знакомьтесь, товарищи. Это старший лейтенант Рокотов. Вывел сводный отряд из окружения. В лесах с сорок первого года, боевое знамя сохранили, дисциплину удержали.

— Сколько при тебе людей сейчас? — по-деловому поинтересовался Белый.

— Сорок семь активных штыков, — с достоинством ответил Рокотов. — И всё — кадровая пехота.

— Учитывая специфику нашей территории и плотность немцев, — весомо произнес Белый, уважительно кивнув, — орлы, а не люди.

Лебедев, подтверждая его слова, официально представил собеседников прибывшему офицеру:

— А это, Евгений, местное командование. Знакомься со штабом: командир отряда «Мститель» Владимир Александрович Белый. А это, — Лебедев невозмутимо указал на меня, — Степан Дронов. Командир партизанского отряда «Неуловимые мстители». Отряд, к слову, состоит в большинстве из детей и подростков.

Рокотов удивленно приподнял бровь:

— Я погляжу, одни мстители у вас тут собрались.

Он смерил меня долгим взглядом. На его лице отразилось искреннее недоумение — офицер явно не понимал, как этот мальчишка вообще может кем-то командовать. Рокотов попытался сдержаться в присутствии майора, но, скользнув взглядом по моему юношескому лицу и остановившись на костыле, все же не выдержал. Его правильные черты лица исказила откровенно скептическая усмешка.

— Товарищ майор, при всем уважении… — Рокотов повернулся к Лебедеву. — Плохи же у вас тут дела, раз таких зеленых пацанов в командиры ставите. Да еще и калек. Мы в сорок первом таких мальцов старались сразу в тыл отправлять, к обозам пристраивать, чтоб под пули по глупости не лезли.

Воздух вокруг вдруг стал тяжелым. Выслушивать нотации от кадровика, судящего только по обложке, я не собирался. Мое лицо осталось абсолютно спокойным, лишь взгляд стал жестким, оценивающим. Я смотрел на него не как задетый за живое подросток, а как равный на равного. Я уже готов был ответить так, чтобы раз и навсегда поставить старшего лейтенанта на место, но меня опередил Белый.

— Ты, командир, по внешности-то не суди, — негромко, но так, что мороз продирал по коже, произнес Белый, делая шаг вперед и непреодолимо вставая между мной и Рокотовым. Не прерывая зрительного контакта, он неторопливо достал самокрутку, неспешно добавив: — И слово «калека» забудь.

Он чиркнул спичкой, покосился на меня и, вернувшись взглядом к Рокотову, продолжил:

— Он это ранение в прямом бою получил, когда с немецкими егерями сцепились, — произнес Белый, выпуская дым. — И фашиста, который его зацепил, Степан лично на тот свет отправил. А послужной список у этого «пацана» такой, что не всякому кадровику с кубарями снился. Так что советую сменить тон. Здоровее будешь.

Рокотов слегка сузил глаза, на скулах едва заметно дрогнули желваки. Он как-то даже подобрался, еще больше выпрямив и без того прямую спину, и медленно перевел тяжелый взгляд с Белого на меня. В этом взгляде уже не было первоначального пренебрежения к «зеленому сопляку», но читалось явное недоверие и невольное удивление. В его голове по-прежнему работала непоколебимая уставная логика, в которую я ну никак не вписывался.

— Принято, — сухо бросил он. Помедлил и нехотя добавил: — Похвально, конечно, что и такие молодые уже оружие в руках держат…

По его тону было ясно: субординацию он соблюдет, конфликтовать не станет, но мнения своего о пацане с костылем так просто не изменит.

Напряжение у штабной землянки разорвал хрипловатый, радостный мужской голос:

— Женя⁈ Рокотов, мать твою, ты, что ли⁈

Из утренней тени деревьев, тяжело топая сапогами, вынырнул Тарасов. Он растолкал нас с Белым локтями и сгреб идеально выправленного старлея в медвежью охапку. Рокотов, на секунду растерявшись, вдруг радостно расхохотался и хлопнул Тарасова по широкой спине.

— Живой, старый черт! — Рокотов отстранился, оглядывая командира. — А мне говорили, ты еще под Ельней сгинул, когда твой батальон нашу отходящую колонну прикрывал! Мы ж с тобой от самой границы с боями шли…

— Не дождутся! — Тарасов радостно оскалился. — Мы тогда из котла вырвались, да тут, в белорусских лесах, и осели. Бить фашиста и в тылу можно. Гляди-ка, кадровиков нам бог послал. Сколько привел?

— Сорок семь штыков.

— Вот это дело! — Тарасов довольно и возбужденно потер руки.

Рокотов мгновенно расслабился. Увидев знакомое, авторитетное лицо, он тут же переключился на