Читать книгу - "Партизан. Операция «Приток» - Руслан Муха"

скрип толстой ветки — и тело тяжело повисло, задергавшись в последних конвульсиях. Это было страшное, но необходимое предупреждение всем остальным — наглядный урок того, что ждет любого за мысль о предательстве.

Сразу после этого мы вчетвером — Лебедев, Белый, Тарасов и я — развернулись и ушли в штабную землянку.

Лебедев плеснул себе в кружку холодного чая, выпил залпом и вдруг уперся в меня тяжелым, немигающим взглядом. В землянке повисла напряженная тишина.

— Вот смотрю я на тебя, Степан, — медленно начал особист. — Смотрю в бою, слушаю, что ты здесь, над картой, говоришь. И никак у меня концы с концами не сходятся.

Белый напрягся, Тарасов замер, не донеся самокрутку до рта.

— Ты не предатель. Это я вижу, — Лебедев шагнул ближе, нависая надо мной. — Немецкий шпион не стал бы так биться за отряд и добровольно лезть в самое пекло. Но и на простого пацана, чудом сбежавшего из Красного Берега, ты не тянешь. Засады, сектора обстрела, логика карательных операций, радиоигры… Только не надо мне опять заливать про умные книжки, которые ты в детстве читал. В книжках не учат тому, как мыслит немецкий офицер. Откуда у тебя эта выучка? Кто ты такой? А?

Он тяжело оперся костяшками о стол, впившись в меня пронзительным, давящим взглядом, словно пытаясь просветить насквозь и вывернуть душу наизнанку. Напряжение в землянке стало таким, что хоть ножом режь.

Я выдержал его взгляд. Спокойно, холодно, не дрогнув ни единым мускулом. Если я сейчас отведу глаза или начну юлить — он меня сожрет. Оправдываться нельзя. Нужно бить его же оружием — жесткой правдой. Или хотя бы тем, что будет похоже на нее.

— У вас, товарищ командир, до войны были уставы, академии и политзанятия, — негромко и спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза. — А у меня академией был Красный Берег и эти болота. Да и в книжках такого дерьма не пишут. Когда на твоих глазах людей жгут заживо, а ты лежишь в яме под трупами. Тут хочешь не хочешь, а взрослеешь за сутки.

Я подался вперед, тоже опираясь руками о стол.

— Я не тактику знаю. Я знаю, как они нас убивают. Я смотрел, как они ставят оцепление, как прочесывают лес, как располагают пулеметы на опушках. Учился у них же, пока пытался выжить. Когда за тобой идут с собаками, ты либо начинаешь думать как охотник, либо сдыхаешь. У меня просто хорошая память и очень жгучее желание жить. А еще есть ненависть к этим тварям, от которой всё внутри выгорает. И вот что я уяснил: кто не учится быстро — тот уже в земле лежит. Вас такой ответ устроит?

Лебедев молчал долгих десять секунд, буравя меня взглядом, в котором так и читалось сомнение. Но было в этом взгляде и кое-что другое — мрачное уважение. Наконец, он чуть заметно кивнул и отступил от стола.

— Устроит. Пока — устроит. Повезло тебе, что ты воюешь за правильную сторону.

Он резко сменил тон, возвращаясь к делу, и ткнул карандашом в развернутую карту:

— А теперь к цифрам. Завтра ночью мы обязаны принять самолет. Белый, сам понимаешь, что с тяжелым грузом быстро не уйдете, нужно мощное прикрытие.

Белый устало кивнул.

— А через три дня, — хмуро продолжил Лебедев, не отрывая взгляда от карты, — операция с шуцманами. Наша девчонка-связная доложила: удочка закинута, наживку они заглотили и готовятся к выходу. Людей там много, и все с оружием. Нам сейчас бойцы нужны как воздух. Кольцо вокруг нас сжимается, разведка доносит, что немцы потихоньку стягивают силы из Бобруйска. Облава — это лишь вопрос времени. И когда они сюда сунутся, эти перебежчики пришлись бы очень кстати. Свежие стволы нам нужны, чтобы дать мощный отпор. Но тут палка о двух концах.

Особист оторвался от карты и обвел нас тяжелым взглядом.

— Их нужно провести через топи так, чтобы они не перерезали нас, а мы — их. Риск колоссальный. Где гарантия, что это не подстава СД? Что среди них нет засланной агентуры, готовой ударить в спину на узкой тропе? Поэтому для вывода нужны самые опытные люди и железобетонное прикрытие отхода.

Я посмотрел на карту, прикидывая масштабы и понимая, что математика не сходится.

— Нам не хватит людей, — озвучил я то, что и так вертелось у всех на языке. — Если мы завтра ночью отправим лучших бойцов за ПТРД, а через три дня снимем еще часть отряда для вывода полицаев, лагерь останется голым.

— Если немцы ударят в тот момент, когда мы растянем силы, — Белый мрачно затушил самокрутку о край стола, — они этот укрепрайон возьмут голыми руками. У нас людей впритык только на один периметр. Нам кровь из носу нужны штыки. Иначе мы не вытянем ни самолет, ни перебежчиков.

В землянке повисла тяжелая тишина. Спорить было не с чем — математика упрямо не сходилась, и все мы это прекрасно понимали.

— Ладно, — наконец глухо произнес Лебедев, отрываясь от карты и потирая уставшие глаза. — Связные с приказом стягивать силы ушли еще вчера. Со дня на день ждем подхода соседних отрядов. Так что решать будем по обстановке.

Он перевел взгляд на меня и добавил:

— Ты когда спал-то вообще в последний раз? Давай, ступай, Степан, отдыхай. Тут мы сами додумаем.

И тут он был прав. Сон мне сейчас действительно не помешал бы. Кивнув, я развернулся и похромал к выходу.

Я вышел наружу, жадно вдохнул свежий воздух. Этот вдох немного прояснил мысли, но тяжесть от предстоящих задач никуда не делась. Я окинул взглядом лагерь.

Неподалеку, на бревне у соседней землянки, сидела Лиза. Раненое плечо ей уже аккуратно перебинтовали, и выглядела она заметно свежее — держалась уверенно и спокойно.

Я хотел было подойти к ней и узнать, как самочувствие, но не успел. Ровно в этот момент со стороны восточного секрета послышалась возня. Лязгнули затворы, раздался строгий оклик часового, и почти сразу — успокаивающий ответный пароль.

Из лесной чащи в лагерь начала втягиваться колонна. Судя по всему, это и были те самые соседи, подхода которых мы так ждали после отправки связных. Люди шли измотанные до предела, но держали строй. Оружие на плечах, раненых несут на волокушах. Сразу видно — сколоченное подразделение.

Впереди, уверенно задавая темп, шел человек, в котором безошибочно угадывался командир — это читалось и по властной выправке, и по тому, как организованно и беспрекословно тянулся за ним строй.

Когда он подошел ближе, я смог его разглядеть. Молодой, высокий, широкоплечий, с прямой спиной. Гимнастерка, несмотря на болотную