Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

плакавший по ночам и звавший мать. Зураб, Пахом, Егор — все, кого он потерял. Тысячи других, чьи имена он уже не помнил, но чью боль теперь чувствовал, как свою. Вина обожгла грудь: «Я должен был прийти раньше… Я был слишком слаб, слишком занят выживанием, слишком медлил…» Слёзы смешались с кровью, но он продолжал. Эта боль была платой. И он готов был платить.

— Лекс! — крикнула Айрин, делая шаг вперёд, но Серафима удержала её. — Не сейчас, — прошептала жрица. — Он должен пройти этот путь сам.

Жезл вспыхнул ещё более ослепительным белым светом. И в этот момент Лекс увидел их всех. Души. Тысячи, десятки тысяч. Мужчины, женщины, дети — те, кто погиб на этих полях за долгие столетия. Они смотрели на него — с тихой, бесконечной благодарностью. Они ждали. Они верили в него, в его волю.

Лекс, видя и чувствуя всё это, начал ритуал. Он не знал, как именно это делать. Никто не учил его этому. Но жезл, казалось, сам вёл его — направлял эфир, разрывал нити одну за другой, высвобождал души из их хрустальных вечных тюрем. С каждой разорванной нитью Лекс чувствовал, как что-то внутри него меняется. Словно он сам становился частью этого процесса — не просто проводником, а соучастником. Соискупителем.

Из носа потекла кровь. Тёплая, липкая, она стекала по губам, по подбородку, капала на снег. Но боли не было. Только усталость — глубокая, всепоглощающая, словно он только что пробежал десятки миль без остановки.

— Наследник, — произнёс Архитектор, в его голосе — впервые за всё время — прозвучало что-то похожее на тревогу. — Уровень эфирной нагрузки превышает все расчётные показатели. Рекомендую прекратить.

— Нет, — выдавил Лекс. — Мы закончим это раз и навсегда.

И он продолжил, ещё крепче стиснув зубы.

И вот в какой-то момент души начали вырываться на свободу. Визуально это было похоже на взрыв — но беззвучный, без огня и дыма. Просто в воздухе одна за другой начали появляться светящиеся фигуры. Полупрозрачные, сотканные из чистого света, они парили над кристаллами, их лица — те самые, что когда-то были искажены болью и страхом, — теперь были спокойными. Умиротворёнными. Свободными.

Старик, умерший на этом поле сорок лет назад, улыбнулся и растворился в небе. Женщина, погибшая при попытке побега, протянула руки к солнцу — и исчезла. Ребёнок, так и не узнавший, что такое детство и свобода, на мгновение задержался, словно не решаясь уходить, и растаял, оставив после себя только слабое свечение.

Тысячи и тысячи душ. Они поднимались вверх, к серому зимнему небу, их свет был таким ярким, что на мгновение стало казаться, будто с неба льётся волшебный водопад. Серафима упала на колени, по её щекам текли слёзы — благоговения. Она видела чудо. Она видела то, о чём молилась всю свою жизнь, но во что до конца так и не могла поверить. Эринния же напротив стояла неподвижно, её золотая жилка пульсировала в такт уходящим душам. Её лицо было спокойным, но в глазах так же стояли слёзы.

— Я чувствую их, — прошептала она. — Они свободны. Они... благодарят. Они благодарят тебя, Лекс.

Айрин не плакала. Она смотрела на души, уходящие в небо, в её глазах была только гордость. Гордость за человека, который когда-то был просто рабом на этих полях, а теперь освобождал тех, кто был здесь заточён столетиями. Её муж. Её король. Её единственная любовь.

Грым стоял рядом с ней, Писк на его плече тихо жужжал, сканируя происходящее.

— Я не понимаю, — пробормотал Грым. — Как это работает? Это же нарушает все законы эфира. Все законы магии.

— Это уже не магия, — ответила Айрин. — Это чудо.

Когда последняя душа растаяла в небе, Лекс рухнул. Он упал на колени, потом на бок в снег. И снег, попавший за воротник, обжёг холодом. С трудом лёг на спину, он лежал, глядя в серое небо, и чувствовал, как жезл выскальзывает из ослабевших пальцев, сделав то единственное, для чего был создан. Тело было чужим, непослушным, словно он только что заново учился им управлять. Но внутри — внутри было тепло. Тепло и покой.

Айрин бросилась к нему первой. Она опустилась рядом, подняла его голову, положила себе на колени. Её пальцы пробежали по его лицу, стирая кровь.

— Ты жив, ты смог? — спросила она с дрожью в голосе.

— Кажется, — прохрипел он. — Проверь пульс на всякий случай.

— Дурак. — Она улыбнулась, и в этой улыбке было всё: страх, облегчение, любовь. — Ты хоть понимаешь, что ты только что сделал?

— Освободил несколько тысяч душ. — Он попытался усмехнуться, но вышло больше похоже на гримасу боли. — Мелочь.

— Это не мелочь. — Серафима подошла и опустилась рядом. Её лицо всё ещё было мокрым от слёз, но глаза горели огнём, который Лекс видел в ней с самой первой встречи. — Ты сделал то, что не удавалось никому за всю историю этого мира. Ты освободил невинных. Ты дал им покой.

— Это не я, — сказал Лекс. — Это все мы. Все, кто боролся. Все, кто погиб. Все, кто верил и дошёл до этого дня.

Он попытался сесть, и мир на мгновение поплыл перед глазами. Айрин поддержала его, он благодарно сжал её руку.

А потом он понял. Боль ушла. Не та боль, что приходит после долгого боя или тяжёлой работы. Другая. Та, что сопровождала его с самого первого дня в этом мире. Боль от эфирного зрения — тупая, ноющая, выкручивающая виски, — исчезла. Он чувствовал эфир, чувствовал его течение, его пульсацию, но это больше не причиняло страданий, как будто это стало частью его.

И не только это. Он посмотрел на жезл, лежащий на снегу, и вдруг увидел его прошлое. Увидел, как Вэл'Шан создавал его — долгими ночами, в тайне от всех, терзаемый сомнениями. Увидел, как он прятал его здесь, надеясь, что никогда не придётся им воспользоваться. Увидел его страх — перед правдой, которую он не решался принять.

Он посмотрел на Айрин и увидел её будущее. Не ясное, не определённое — скорее, вероятности, развилки, возможные пути. Их сын. Их дом. Их победа. Это было похоже на карту, нарисованную акварелью — контуры размыты, но общий рисунок угадывался. Ведь будущее ещё не определено.

— Лекс? — Айрин заглянула ему в лицо. — Что