Читать книгу - "Путь Строителя 20 - Алексей Ковтунов"

отличие от земли, ничего не станет. И вот, собственно, теперь горячий кривой образец лежит у моих ног.

— Дагна, — я обернулся к ней с самой обаятельной улыбкой, на какую только способен, — а ты не против, если я твой молот немножко разберу?

— Да ты совсем охренел! — она шагнула назад и встала между мной и качелькой. — Как это разберу? Шутишь, что ли? Я ж на нем всё делаю, без него как без рук!

— Ну, возьми пока Больда молотобойцем, — выкрутился я. — Кстати, а где он?

Дагна вздохнула, и вся злость из нее разом куда-то делась.

— Стражники видели, как в сторону города убегал, — она отвела глаза и принялась теребить рукавицу. — Уж не знаю, что с ним. Староста сказал, если завтра не объявится, вышлет Кейна на поиски.

— Так Кейн со мной в поход собирался, — вырвалось у меня.

— Ну ты же понимаешь, что Больд важнее, — Дагна подняла на меня глаза.

— Ну, вообще, да, — признал я. — Тут не поспоришь.

Важнее, чтобы он находился тут, под присмотром Дагны, иначе у этого мира не будет шансов на существование. Но говорить этого вслух не стал…

Глава 4

Загнав в гнездо последнюю щетку, я расклинил ее щепочкой и только тогда сообразил, что за спиной уже который час кто-то деликатно напоминает о себе. А я так-то всё это время и ухом не вел, слишком уж меня затянула возня с контактами.

Оборачиваться незачем, так требовательно у нас кашляют только короли. Сперва его величество прочищал горло в кулачок, потом погромче, а последние минут десять старался уже прямо мне в затылок. Еще пара минут в таком духе и брызги полетят, потому все же пришлось идти навстречу.

Леонар топтался у будущего дверного проема, пока что это просто прореха в кладке по пояс, и привставал на цыпочки, высматривая через мое плечо, что тут у меня такого светится. За ним, опершись на черенок, стоит дед с лопатой, а этот никуда не заглядывает, ему хватает и того, что король на месте.

Поход за хрусталем отложили, сделать тут Леонар ничего с этим не может, а сидеть сложа руки не умеет, вот и таскается за мной хвостом. Такого бездельника по-хорошему стоило бы приставить к раствору, мужики вон носят его ведрами без передыху и от лишней пары рук не отказались бы, вот только начнутся поклоны да расшаркивания, и кладка встанет совсем.

Понять короля можно, во дворце его небось с утра до ночи кто-нибудь да дергал, то послы, то советники, а тут целыми днями никому не нужен, разве что деду. Вот он и нашел себе развлечение поинтереснее государственных дел, стоит и смотрит, как мастер на коленках щетки в доску забивает.

Полтора дня мы, впрочем, тоже не скучали. Кабель на сотню жил смотали из прудовых катушек, перебрав их до единого витка, и уже подключили, так что на нем теперь сидит всё хозяйство. А в канаву жгут укладывали всей толпой, придерживая на плечах через каждые пару метров. Крышки задвигали уже при свете волосянов. Греться линия перестала, изоляция нигде не плывет, хоть ладонью трогай, хоть щекой, а сердцу от этой красоты ни жарко ни холодно.

Новую ферму залили, и теперь она стоит и сохнет, а грибники тем временем готовят корыта и бродят у опалубки кругами, поторапливая бетон взглядами. Главный у них там и ночует, во всяком случае, когда я шел мимо затемно, он сидел на чурбаке и о чем-то вполголоса уговаривал стенку.

Гнилоходу кинули тонкую линию на щетках, и жилец, судя по всему, доволен. Сильно он не вырос и даже крылья не отрастил, зато добавки требует постоянно. У нас с ним даже наладилось какое-то общение, стоит ему доесть, как из ямы через окошки начинают вылетать небольшие ошметки удобрений, и с каждым днем мажет он по дежурным всё реже, вот что пугает.

Что он этим хочет сказать, я еще не разобрал, то ли спасибо, то ли просто тренируется, и второй вариант мне нравится куда меньше. Дежурные теперь подходят к краю боком и прикрываются крышкой от кадушки, а старший уверяет, что вчера жилец попал ему в самое ухо и там потом полдня чавкало.

А раз уж он всё равно кочует по яме туда-сюда, на каждом переселении с него сдаивают немного слизи и в горшках уносят про запас в отдельную комнату.

Волосянов с болота ловцы натаскали полные сети, только вернулись мокрые по пояс и с отбитыми пальцами. Улов раздали по домам, по штуке на двор, и деревня такому подарку радуется даже больше самих лохматых.

Я за это время и с металлом успел повозиться, думал, раз дома ток бегал по меди, то и здесь на что-нибудь сгодится. Гонял я Основу и через прут, и через гвозди, но у нее свои порядки, железо пропускает ее еле-еле. Само оно при этом не греется и себе ничего не оставляет, так что ни провода, ни кипятильника из него не выйдет.

Хоть как-то ест из всего, что я перепробовал, одна Дагнина плита с недоделанным изломом, потому молот на берегу и не стали глушить. Гранитный боек сняли, и на цепи вместо него болтается теперь она сама. Основу к ней я подвел жилами напрямую, через звенья она бы еле сочилась.

А вчера под вечер вернулся Больд, и земля задрожала задолго до него, так что наученная стража открыла ворота заранее. Шел он через всю деревню крадучись, насколько это у него вообще получается, прижимал к пузу какой-то короб и здоровался со всеми шепотом. А что у него там, гадают до сих пор, и версий у Мульба набралось уже с десяток. Чем у кузни дело кончилось, не знаю, свидетели там были ни к чему, только с утра Дагны у горна нет, а молот она мне отдала, едва я рот открыл.

— Да бери ты его, бери! — Дагна смотрела вовсе не на меня, а куда-то за плечо, где маячил Больд. — Только пень мне не угробь.

За это я спокоен, железное дерево, по-моему, и Больд не прошибет.

Шалаш Сурика посреди участка тем временем доживает последний день, а вплотную к нему мужики кладут кирпичную распределительную будку на пару комнат, она его и сменит. В первой встанет щитовая, а за ней будет темная, под проставку рун на сырец, и вход туда сделаем через две занавеси, как на ферме.

Сурик носится между стенками и распоряжается, где ему какую полку, а каменщики, что самое удивительное, слушаются.

— Сюда под сырец, а повыше под инструмент, —