Читать книгу - "Путь Строителя 20 - Алексей Ковтунов"

этот куда идет? — король показал на рычаг с деревом. — Это ведь к гнилоходу, а канава к нему не ведет.

— В обход, — я вывел его за порог будки и притопнул по крышкам под ногами. — Вон по этой канаве он идет в деревню, дальше по стокам вон туда, а оттуда обратно за частокол к гнилоходу.

Вышли мы, казалось бы, на минуту, и дверцу ящика я прикрыл, но на крючок не накинул. А вернулись, и там уже новый хозяин, прямо на контактах фермы сидит дикий волосян с болота, всадил шип в пучок и сосет в свое удовольствие. Шевелюра у него слипшаяся и взъерошенная, вся в тине, а светится он так, что доска рядом с ним меркнет. Линия под ним замигала, и от грибников тут же донеслись такие вопли, что повторять их я не возьмусь. Лохматого этот шум никак не смутил, знай себе причмокивает, а на меня глядит с таким укором, что хоть извиняйся.

Выдирать его я полез голой рукой и отцепил в итоге за шевелюру у загривка, а шип выскочил из пучка с хлюпаньем. До самого порога лохматый цеплялся лапами за что попало, сперва за рычаг, потом за мой рукав, а снаружи уселся на крышку канавы караулить, когда мы опять оставим дверцу открытой.

— Замок, — Корш уже что-то выводил угольком. — Записываю.

— А ключ у кого будет? — усмехнулся я. — Загорится что-нибудь ночью, а ты на другом конце деревни.

Шутить с этим, конечно, нельзя, и одного крючка тут мало. Придумать бы штуку посерьезнее, чтобы и деревенские справлялись с ней не все, но хорошо всё в меру, мало ли, вдруг отпереть понадобится быстро, и носиться тогда по участку за ключом удовольствие ниже среднего.

Дальше пошла проверка по линиям, рычаги я пробовал по одному, и всякий раз откуда-нибудь да прибегали.

— Он шевелится, когда вы тут дергаете! — первым примчался от ямы гнилохода встрепанный дежурный. — Только поднимете, сразу щупальцами шарит!

— Кидается? — насторожился я.

— Пока нет, — он передернул плечами. — Но глядит так, что лучше бы кидался.

Жилец, стало быть, замечает, когда ему дают Основу и когда отнимают, и такой чуткости от безмозглой твари я, признаться, не ждал. Запомню, мало ли, что он еще умеет. Как минимум глядеть на кого-то не имея при этом ни единого глаза научился, тоже очень страшное дело.

Следом из деревни прилетели две бабы, одна впереди, а другая на полшага сзади и с поджатыми губами.

— У меня волосян погас! — с ходу затараторила первая. — На миг, а потом как разгорится, ярче, чем у нее!

— Вот, — вторая выставила подбородок. — И мне такой же давай.

— Ишь чего захотела, — возмутилась первая. — Это он мне за свежий мох отплатил, а ты своего который день не меняешь!

— Да чего ты мелешь? Их только сегодня выдали!

Объяснял я терпеливо, что деревенских волосянов подключают не тут, но вторая слушать ничего не захотела и стояла на своем намертво, почините волосяна, мол, и всё тут.

А мигнуть лохматому и правда было отчего, линии ведь кормятся от одного сердца, и стоит мне здесь что-нибудь вырубить, как Основа на мгновение бросается туда, где открыто.

Дед-грибник, прослышав про дикого волосяна на контактах, явился с фермы лично и встал у своего рычага, никого к нему не подпуская.

— Наш! — отрезал он, когда Сурик сунулся мимо. — Без меня не трогать!

— Так я ж только посмотреть… — заканючил паренек.

— Смотри издалека, — дед раскинул руки над рычагом и, кажется, собрался стоять так до самой весны.

Расходник у меня, правда, тоже обнаружился, на каждом переключении щетки искрят и подгорают по кончикам, так что запасные дощечки с пучками на клиньях придется держать под рукой. Волос на них берем всё оттуда же, с катушек, и накрутчики, которые только что мотали кабель на сотню жил, теперь нарезают пучочки с палец и считают это личным оскорблением.

Когда последний рычаг встал на стопор и все волоски на доске разом засветились, в будке уже сгустился полумрак. День под зиму короткий, а каменщики за это время вывели стены мне выше макушки. Щиток горит рядами янтарных огоньков, по пучку на каждую линию. Где поток гуще, там и свет ярче, ферма полыхает, а гнилоходова жилка едва тлеет. Тени от рычагов легли на свежую кладку ровным частоколом, и даже Корш забыл про дощечку.

Сколько я таких щитков на своем веку перевидал, и не упомнить, а этот почему-то трогает, может оттого, что каждый клин в нем вбивал я сам.

— Красиво, — выдохнул король со своего штабеля и закрывать рот не спешил.

[Путь Созидания IV: 71% → 73%]

Два процента за щиток, ну а что, порядок вселенная тоже ценит, хоть и скупо.

Его величество к этому времени успокоился и сидит себе на кирпичах, прислушиваясь к ровным ударам с берега, которые деревня за полтора дня перестала замечать.

— А это у вас что всё время бухает? — Леонар кивнул в сторону реки. — Со вчерашнего дня.

— Молот, — я защелкнул дверцу щитка. — Плиту бьет.

— Зачем?

— В ней сидит недоделанный излом, — я присел рядом с ним. — Пока она была примотана к граниту, тот оставил в ней наметки, а дальше, будь добр, грызи сталь сам, Основы на это хватает. Вот я и хочу, чтобы он себя достроил. Тропинку в снегу тоже не за один проход набивают.

— А откуда ты знаешь, что он недоделанный? — прищурился король.

— Вижу, — я постучал пальцем по виску.

Про систему ему знать незачем, а то вопросов станет еще больше. Да и скрывать это на самом деле проще простого. Это поначалу было боязно, что если сболтнуть лишнего, тебя сразу возьмут и вежливо проводят на костер. Но нет, Путей в мире бесконечное множество и даже двух одинаковых созидателей не найти, у каждого тараканы в голове личные и исключительно свои.

— А почему просто Основу через нее не пропустить? — Леонар поерзал на кирпичах. — Зачем бить-то?

— Пробовали уже, — я поморщился. — Клали ее в старый шалаш между щетками на полдня, и вышло говно.

Анализ тогда показал «без изменений», я просто чуть перефразировал. Основа проскакивает плиту навылет как сквозь решето, и ничего после себя не оставляет.

— Так в чем дело? — не отставал Леонар.

— Если б я знал, — я развел руками. — Излом-то ударный. Может, ему удар и нужен.

Пока это только догадка, и проверять ее будет молот, а не я, у него