Читать книгу - "Танго с огнем - Александр Горбов"

людей, за месяц вперёд.

Рассчитавшись с Агриппиной и дождавшись её ухода, я проверил оставшуюся наличность. Мягко говоря, негусто, поскорей бы уже на службу устроиться. А надо ведь ещё сходить в лавку, купить зубной порошок, бритву и прочие мелочи. Саквояж-то у меня почти пустой, а всё, что в нём лежит, – не моё, дядюшка снабдил по доброте душевной… Я почувствовал, как подступает грусть, и сердито встряхнул головой. Не на того напали, мрази! Я – боярин Скуратов. Рано или поздно не вы меня, а я вас найду. И тогда те из вас, кто по какому-то недоразумению ещё живы, мертвецам позавидуют.

«Вот это верно, – одобрил Захребетник, – вот это по-нашему!»

* * *

Как пройти в лавку, мне рассказала Агриппина. Посоветовала идти не в ближнюю, а в ту, что подальше, – там и выбор больше, и хозяин торгуется охотнее. Идти было прилично, с полчаса. Я оглядывался по сторонам, запоминал приметные здания. Одному господу ведомо, сколько мне по этому городу ходить. Чем раньше начну ориентироваться, тем лучше.

Остановившись у зеркальной витрины, я вдруг заметил в отражении, как из-за угла дома напротив высунулся какой-то оборванец. Увидев, что я смотрю на витрину, тут же исчез.

Сердце застучало быстрее. Я пошёл по улице дальше. Наклонился – якобы зашнуровать ботинок – и бросил взгляд назад. Оборванец шёл за мной. В этом не оставалось уже никаких сомнений.

Выследили?! Но как? Я был уверен, что после драки в поезде меня не преследовали. Просто потому, что некому было это делать. В покое меня не оставят, это ясно, но не могли ведь так быстро отыскать? Я всего два часа как с поезда сошёл.

«Вот именно, – ухмыльнулся Захребетник. – От вокзала тебя и пасут. Решили, видимо, что лёгкая добыча».

– Добыча? О чём ты?

«Я о ворах, Миш. Персонаж, который за тобой топает, вряд ли собирается спросить, как пройти в библиотеку. Ждёт, пока ты свернёшь в безлюдный переулок. И его товарищ, который идёт по другой стороне улицы, тоже… Да не верти ты головой! Не порть эффект. Я хочу преподнести ребятам сюрприз».

– Такой же, как в поезде?

«Ну да. А тебя что-то смущает?»

– То, что мне в этом городе жить! Есть вероятность, что не один день и даже не месяц. Начинать с убийства как-то не очень хочется.

Захребетник вздохнул.

«Ох уж эти обывательские предрассудки… Так, внимание! Второй мерзавец куда-то исчез. Значит, сейчас, когда ты свернёшь в переулок, окажется впереди тебя. А первый перекроет дорогу сзади».

Он как в воду глядел. Едва я завернул в переулок, тесный и замусоренный, как из-за дома впереди вышел ещё один оборванец. Ухмыльнулся, показав гнилые зубы, и попёр на меня. Издевательски ощерился:

– Подайте милостыню, ваше благородие!

– По вторникам не подаю, – процедил я. – Пошёл вон!

Оборванец покачал головой:

– Ай-яй-яй! Такой молодой, а такой невежливый! – И вдруг выхватил из рукава нож. – А ну, выворачивай карманы! Братишка, помоги барину!

Сзади ко мне подкрался второй оборванец. Предполагалось, очевидно, что я его приближения не замечу. Да и в целом, как верно сказал Захребетник, воры посчитали меня лёгкой добычей… Ну-ну.

Я, не оборачиваясь, резко и сильно ударил локтем назад – за секунду до того, как второй оборванец схватил меня за руки. Куда бью, не смотрел, но знал, что угодил в солнечное сплетение. Оборванец согнулся пополам. А я ударил первого – ногой в живот. Этот тоже согнулся. Я бросился на него, выкрутил руку и заставил выронить нож.

Тут же резко пригнулся и ушёл в сторону. Не позволил тому, кто был за спиной, достать меня. Нож, который должен был воткнуться мне под лопатку, прошёл мимо, а сам оборванец из-за инерции броска оступился и потерял равновесие. Я сильно ударил его сбоку по челюсти. Оборванец полетел с ног и больше не шевелился. Я, похоже, отправил его в нокаут.

Обезоруженный мной, увидев, как подбираю нож, взвизгнул:

– Не губи, барин! – И бросился бежать.

С того момента, как я свернул в переулок, не прошло и минуты.

«Как дети, ей-богу, – проворчал Захребетник. – Хоть бы раз поновей чего придумали! Этого, который валяется, обыщи. Наверняка там и кистень имеется».

Не ошибся. Из-за пояса оборванца я, поморщившись, извлёк кистень на короткой цепи. Приподнял мужику веко – так и есть, в нокауте. Сорвал лопух, выглядывающий из-под покосившегося забора, принялся брезгливо обтирать ножи и кистень. В этот момент в переулке показалась баба с корзиной в руках. Увидела лежавшего на земле оборванца и меня, стоящего над ним с ножом в руках. Завизжала, бросилась прочь.

– Помогите, люди добрые! Убивают! – донёсся с улицы истошный крик.

«Кошмар, до чего все нервные, – проворчал Захребетник. – Кто его убил-то? Никто не убивал! Хотя, как по мне, не мешало бы. Воздух стал бы чище. Не сидится им спокойно, вишь! Грешат и грешат».

Я молча сунул добычу за пазуху и поспешил по переулку дальше. Надеюсь, лица моего баба не разглядела, мне по этим улицам ещё ходить.

Глава 6

Шампанское с малиной

В семь часов я, по приглашению Агриппины, спустился в столовую на ужин. Народу было немного, обстановка уютная, кормили недурно, но я не сумел ни толком разглядеть соседей, ни даже разобрать, что ем. После испытанных тревог и волнений всё, чего хотел, – побыстрее оказаться в постели. Едва вернувшись к себе в комнату, разделся и завалился в кровать.

Разбудил меня удар о стену. Не успел я сесть и осмотреться – раздался второй удар. А затем сильный мужской баритон запел:

Мой папаша пил, как бочка,И погиб он от вина.Я одна осталась дочка,И зовут меня Нана!

По тому, как произносились слова, было слышно, что хозяин баритона изрядно навеселе, однако в ноты попадал. Песня прервалась, зазвенело стекло, и загрохотало железо. Причем снаружи, за окном.

Я подошёл, распахнул приоткрытую раму и выглянул. К краю железной крыши катилось отбитое бутылочное горлышко. А из соседнего окна торчала рука, держащая бутылку шампанского. На крышу лилась пена.

– Я игрива, шаловлива, – снова затянул баритон.

Но слушать дальше я не стал. Вышел из комнаты и постучал в дверь соседней.

Песня оборвалась.

– Нету денег! – грянуло из-за двери. – Сказано, завтра – стало быть, завтра! А сегодня – это сегодня. Что ж за народ бестолковый, право слово! Не мешайте ат… ик!.. атдыхать! Мой папаша пил, как бочка…

Я постучал снова. Пригрозил:

– Не откроете – выбью дверь!

– Проигрались ихнее благородие, – раздался справа от меня негромкий голос. Из двери высунулась голова в ночном колпаке. Её обладатель подслеповато щурился, пытаясь меня разглядеть. – Они завсегда, как проиграются, про папашу поют. А когда в выигрыше, то про чёрта.

– Про чёрта?

– Истинный крест, – колпак перекрестился. – Но это когда выиграют. А сегодня про папашу – стало быть, в проигрыше. Вы, юноша, не совались бы к ним. Они сгоряча и саблей махать могут, и с пистолета пулять.

– Сгоряча я тоже много чего могу. Папаша, который пил, как бочка, и удары в стену – не то сопровождение, под которое привык засыпать.

Для очистки совести я постучал ещё