Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

В тысяче лиг к северу от обелиска, в самом сердце Запретных земель, стояла почти разрушенная Чёрная цитадель. Когда-то это был храм Древних — место, где они поклонялись не богам, самому знанию. Теперь от храма остался лишь остов: колонны чёрного обсидиана, оплетённые венами застывшей Пустоты, покосившиеся арки, уходящие в никуда, и Зал Вечной Ночи — огромное помещение без стен, где пол был зеркальной гладью, не отражающей ничего.

В этом зале стояли семеро.

Они не пришли сюда откуда-то издалека — они были здесь всегда, погружённые в анабиоз, похожий на смерть, но не бывший ею. Они ждали. Пятнадцать тысяч лет они ждали, пока их сны наполнялись голодом, а их тела — пустотой.

Теперь же они открыли глаза — и каждый услышал Голос по-своему.

Верховный Лич Архон услышал приказ. Холодный, точный, как формула заклинания. Его серый балахон, расшитый серебряными нитями, даже не запылился за тысячелетия. Два голубых огонька зажглись в провалах капюшона. Он не дышал — ему не нужно было дышать. Он просто стоял, смотрел на проекцию обелиска, пульсирующую в центре зала. Трещина на проекции расширялась, Архон чувствовал, как сила, дремавшая в нём пятнадцать тысячелетий, пробуждается, возвращается назад.

— Оно зовёт, оно вернулось — прошелестел он. Его голос был похож на скрежет как будто кости трутся друг об друга. — Пора.

Мор'Тал, Теневой Клинок, услышал боевой клич. Зов, от которого его не-кровь вскипела жаждой битвы. Его тело — сгусток тьмы, пронизанный багровыми жилами, — всколыхнулось. Когти, оставляющие в воздухе тающий багровый след, нетерпеливо сжались.

— Долго, очень долго — прорычал он голосом, похожим на скрежет металла о металл. — Слишком долго. Я жажду кровавой охоты.

— Ты получишь её, — ответил Архон. — Всю, какую сможешь вместить.

Ледяная Королева Силь'Ара услышала обещание. Не слова — ощущение. Ощущение боли, такой чистой, такой глубокой, что её пустые белые глаза на мгновение вспыхнули наслаждением. Её кожа была белее снега, её губы кривились в улыбке, от которой кровь стыла в жилах. Она провела пальцем по короне из острых ледяных осколков — каждый осколок содержал чей-то застывший крик.

— Я чувствую жизнь, — прошептала она голосом, похожим на колыбельную для умирающих. — Так много жизни. Так много боли, которую ещё никто не собрал. Я хочу её всю.

— Ты получишь свою долю, — пообещал Архон.

Морбус, Гниющий Лорд, не услышал ничего — он унюхал. Запах. Гниль, разложение, плесень — ароматы, которые были для него слаще любых благовоний. Его тело, гора разлагающейся плоти, оплывало у колонны. Там, где он стоял, камень покрывался плесенью, а воздух наполнялся запахом тошнотворного тления.

— Я слышал, — прохрипел он. — Я слышал всё. Мир всё ещё жив. Всё ещё цветёт. Всё ещё... гниёт и всё это без меня.

Мать Скорби не услышала — она почувствовала. Голос Пожирателя прошёл сквозь неё волной, каждый из её десятков ртов издал стон, каждый из её десятков глаз наполнился слезами чёрной жидкости. Из её бесформенного тела выпали новые демоны боли — крошечные твари с жалами, которые тут же разбежались в стороны. Она не обладала разумом, она была, по сути, ульем, инстинктом, голодом — и этот голод требовал утоления.

Жнец Душ не услышал ничего — он увидел. Перед его внутренним взором промелькнули миллионы душ, которые ему предстояло собрать. Его гигантский скелет в рваном плаще остался неподвижным, коса из темного зараженного эфира пульсировала в такт далёкому, нечеловеческому сердцебиению. Он был терпением. Терпением жнеца, который знает, что урожай созреет и он его обязательно соберёт.

И только Нулл, Безмолвный Странник, не воспринял Голос никак. Потому что он сам был тишиной. Под его чёрным балахоном не было ничего — только пустота, принявшая форму человека. Он никогда не говорил. Его мысли не читались. Его присутствие ощущалось только по холоду, который расползался от него во все стороны, и по тишине, которая становилась ещё тише там, где он стоял.

Архон поднял руку, все замолчали. Даже стоны Матери Скорби быстренько стихли.

Проекция Трещины в центре зала за пульсировала ярче. Голос Пожирателя снова наполнил зал — и снова каждый воспринял его по-своему. Но смысл был един для всех:

«Трещина расширяется. Барьер слабеет. Скоро я смогу выйти полностью. Но есть одна помеха. Наследник. Человек. Лекс. Он может восстановить барьер. Этого нельзя ни как допустить».

Архон склонил голову. Его голубые огоньки-глаза едва заметно мерцали.

— Я предвидел это. Мы нанесём удар сейчас, как можно скорее, чтобы вам не приходилось опасаться чего-то такого.

Мор'Тал оскалился, обнажая клыки из чистой тьмы:

— Дай мне легионы. Я прорвусь к его логову и принесу тебе его голову.

Силь'Ара холодно улыбнулась:

— Ты уже пробовал, Теневой Клинок. В прошлой войне. И отступил.

Мор'Тал развернулся к ней, его тень всколыхнулась:

— Я не отступал. Я перегруппировался.

— Тихо, — произнёс Архон, оба замолчали. — Споры бессмысленны. Наследник не будет ждать. Он сам пойдёт к Трещине. Наша задача — не дать ему дойти.

Он простёр руку, и над проекцией Трещины развернулась голографическая карта континента — точная, детальная, украденная из архивов Древних тысячи лет назад.

— Мор'Тал поведёт авангард. Гончие Пустоты, Глубокие Тени, Ткачи. Ты ударишь первым, когда они выйдут из своей норы.

— Силь'Ара и Морбус зайдут с флангов. Вы отрежете им путь к отступлению. Заморозьте землю, отравите воздух, превратите камни в гниль.

— Мать Скорби и Жнец Душ ударят в центре, когда они будут наиболее ослаблены. Пусть их воины увидят, как их товарищи корчатся от боли и как их души вырываются из тел.

— Нулл...

Архон посмотрел на безмолвную фигуру.

— Ты будешь ждать. Твоя цель — сам Наследник. Не атакуй, пока он не останется один. Ударь тогда, когда он меньше всего ждёт. Ты — наша главная надежда.

Нулл не ответил. Только холод вокруг него стал чуть сильнее.

— А я, — закончил Архон, — буду координировать из цитадели, а также на мне сбор информации. Уверен мир сильно изменился во время нашего бездействия. А если понадобится, выйду лично. Наследник скорее всего силён. Иначе господин не опасался бы его. Но он всё ещё смертен. А также он всё ещё человек. А люди... люди, к счастью, умирают.

Морбус издал