Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

в очаге. Как будто его постоянно кто-то пытался задуть. Только ветра никакого не было — за окнами, насколько можно было судить из глубины горы, стояла ясная осенняя погода.

— Вроде чувствую, — призналась она. — Как перед грозой. Только грозы нет.

— Вот именно.

Агафья могла бы рассказать ей. О том, что проснулась сегодня от холода, хотя очаг ещё горел. О том, что слышала, как Кор-Дум ругался в кузнице — его горн погас сам собой, и он никак не мог раздуть его заново. О том, что воздух в базе стал другим — не спёртым и тёплым, как обычно, а словно выстуженным, хотя зима ещё даже не началась. Еще она могла бы рассказать, что старые люди — как и старые звери — чуют беду загодя, что сегодня ощущением этой беды пропитано всё вокруг.

Но она не стала пугать девочку, не за чем ей эти переживания.

— Неси миски, малая, — сказала она, погладив Ладу по голове. — Людей надо кормить. Остальное — как Кователь рассудит.

Лада кивнула и понесла миски дальше расставлять на столы.

Лекс стоял у бойницы смотря на горы и небо над ними.

Он не спал. Он даже не ложился, после того как проснулся от обжигающего холода. После того, что он увидел несколько часов назад — дыра, расширяющаяся на севере, дрожащие лей-линии, Кователь на коленях в своей небесной кузнице, — сон казался чем-то невозможным, сюрреалистичным. Почти преступным. Как можно закрыть глаза и забыться, когда сама реальность трещит по швам?

Сжимая рукой цепочку на шее. Маленькую, тонкую, почти невесомую — и всё же она была тяжелее любого груза, который ему приходилось таскать. Она уже не обжигала холодом, как ночью, но всё ещё немного холодила кожу. Лекс прижимал её к груди, пытаясь согреть теплом собственного тела, но тепло тела не помогало согреть ее. Холод шёл не снаружи. Холод шёл изнутри неё самой.

За спиной, на лежанке, застеленной грубым шерстяным одеялом, спала Айрин, он всё-таки уговорил её еще поспать. Её дыхание было ровным, спокойным — дыхание человека, который не чувствует всего того, что чувствует Наследник. Она была обычным человеком. Не оператором древних машин, не приёмником эфирных сигналов, не тем, кому Архитектор нашёптывает в сознание схемы и прогнозы. Для него она была просто любимой женщиной. Той, которую он любил больше всего на свете. Будущей матерью его ребёнка.

Лекс обернулся, посмотрел на неё. В предрассветном свете, падавшем из бойницы, её лицо казалось таким прекрасным и спокойным. Живот под одеялом едва заметно округлился — пока ещё не сильно, но уже достаточно, чтобы он чувствовал это, когда обнимал её. Ребёнок. Его ребёнок, готовившийся появиться в такое неспокойное время. Он до сих пор не мог привыкнуть к этой мысли.

В коридоре послышались шаги. Тяжёлые, уверенные — так ходил только один человек на всей базе.

— Ты не спишь, — констатировал очевидное Кор-Дум, останавливаясь в дверях.

— Как вижу ты тоже друг.

— Я старый. Мне положено мало спать. А ты молодой. Тебе нужны силы, много сил. — Дворф задумчиво помолчал. — Ты вообще то ложился?

— Да.

Кор-Дум хмыкнул и вошёл в комнату. Он двигался осторожно, опасаясь разбудить Айрин. Он понимал, что она пережила, сколько не спала во время предыдущего сражения. Его перевязанная рука висела на перевязи, и за ранения в спину. Стрела прошла насквозь и сломала ключицу. Но он держался прямо, как и всегда, с достоинством мастера дворфа а в его глазах, окружённых сеткой морщин, горел всё тот же упрямый огонь.

— Горн погас, — сказал он. — Вот так взял просто и погас, посреди работы. Молотом мне по печени, чтоб мне век пива не пить. Я более ста лет кую в кузне, парень. Горны не гаснут просто так. С ними что-то должно случиться. За углем н досмотрели и он кончился, или тяга упала, или ещё что. А я не первый раз молотом стучу по наковальне, не мог я так ошибиться и не досмотреть. А тут вон как — просто взял и погас. Я такого не видел никогда.

— Знаю, — ответил Лекс. — Я видел кое-что похуже.

— Ты знаешь больше, чем мне сейчас говоришь. — И это был не вопрос.

— Да, ты прав.

Кор-Дум прошёл к бойнице, встал рядом, глядя в ту же сторону куда смотрел Лекс. Некоторое время они оба молчали. Задумавшись каждый о своем.

— У меня была бабка, — заговорил дворф. — Бригитта её звали. Из клана Глубинных Странников. Те, которые глубже всех в Бездну лазают, туда, куда даже мы, Стальной Молот, не суёмся. У них там свои легенды, свои сказки. И вот она рассказывала мне одну. Про глубинное зло. Будто глубоко-глубоко, ниже всех шахт, ниже всех нор, ниже всего, что мы знаем, сидит в темноте такое... нечто. Не зверь, не дух, не бог — что-то другое. И ждёт. И когда мир становится слишком шумным, слишком живым, оно просыпается и приходит за тишиной. Не за смертью — за тишиной.

Он замолчал. Лекс ждал.

— Я, дурак, смеялся. Говорил: «Ба, ну какой такой бабайка может там сидеть? Это ж сказка, чтобы дети в глубокие шахты не лазили и не терялись». А она смотрела на меня и молчала. Вот как ты сейчас. И я только теперь понял, что это был за взгляд. Она не сердилась. Она сильно боялась.

Кор-Дум повернулся к Лексу.

— В твоих глазах сейчас точно такой же страх как у неё. Ты так сильно чего-то боишься.

— Да.

Дворф выдохнул — не испуганно, а как-то обречённо. Словно он давно ждал этого ответа и очень надеялся, что ошибётся. Их лидер не побоялся выступить против самих богов, а тут чего-то испугался.

— Я надеялся, что ошибся.

— Я бы тоже хотел, чтобы я ошибался, но нет. Я в этом уверен.

Совет собрали довольно-таки быстро. Лекс не любил долгих приготовлений — если беда пришла, надо встречать её лицом к лицу, а не рассаживаться поудобнее. Кроме того, каждая потерянная минута работала на врага. Трещина расширялась. Он не видел её сейчас, не активировал эфирное зрение, но чувствовал всем естеством — где-то там на севере, в темноте, что-то росло и ширилось с каждым часом, каждой минутой.

Они собрались в командном центре — небольшой комнате, примыкавшей к главному залу. Стены здесь были, как и положено увешаны