Читать книгу - "Трансцендентные - Стивен Бакстер"

испытанию. Ты думаешь, что тебя может увлечь мания величия; ты даже себе не доверяешь. Но сделаешь это, Майкл. Снова позовешь Алию. Позволишь ей увлечь тебя в саму Трансцендентность. Ты сделаешь это, не так ли? Я вижу это по твоим глазам. В твоем сердце, в твоей душе нет желания отворачиваться от этого…

Я ненавидел себя за это. Мне было невыносимо даже смотреть на Тома, или Джона, или Шелли, этих представителей моего здравого смысла, моей совести. Но Роза была права. Она знала меня слишком хорошо. Даже если бы не был замешан призрак Мораг, я бы пошел туда.

Роза сказала: — Просто помни, что Трансцендентность не всемогуща.

— Это так?

— Мы знаем это. Заместительное искупление, которого она добивается, многое доказывает: в изощренности нашего мышления мы превзошли это столетия назад. Мы маленькие, медлительные, глупые, слабые по сравнению с Трансцендентностью. Но есть, по крайней мере, один аспект, в котором она уступает нам. Майкл, ты можешь с этим справиться.

Когда мы расставались, у Джона был еще один вопрос к Розе. — Предположим, все это правда. Что будущее складывается из настоящего и прошлого, что наши потомки в далеком будущем станут богоподобными. Какие шансы тогда будут у вас, католиков? Игра окончена, не так ли?

Роза тонко улыбнулась. — Христианская церковь пережила падение Рима, и науку Аристотеля и Ньютона, Галилея, Коперника и Эйнштейна. Католицизм пережил даже Мартина Лютера. Думаю, мы переживем и это.

И она исчезла. Том пришел ко мне. Он даже не потрудился спросить, собираюсь ли я это сделать. — Только когда, — сказал он. — Скажи мне когда, папа.

Я пожал плечами. — Может быть, завтра. Почему нет? Я не становлюсь храбрее. — Не то чтобы я был уверен, нужна ли мне смелость; если что-то настолько выходит за рамки твоего воображения, трудно даже бояться этого. — Ты же не собираешься снова называть меня инструменталистом, правда, Том?

— Нет. Я вижу, что ты делаешь это не для себя, ни на каком уровне. Ты делаешь это по той же причине, по которой сразу же вернулся к проекту "Холодильник" после взрыва. Ты собираешься сделать это, потому что считаешь, что должен.

— Трансцендентность выбрала меня…

— Я знаю.

— Но мне жаль, Том.

— Чего?

— Потому что я ухожу и снова оставляю тебя. Та же старая история.

— Хорошо. Но, по крайней мере, на этот раз я предупрежден. У тебя есть какие-нибудь планы на ужин?

Это застало меня врасплох. — Думаю, нет. Как ты думаешь, последний ужин?

Джон и Шелли присоединились к нам. Джон сказал: — Последнее пиво, возможно, было бы лучшей идеей.

Шелли обняла меня за талию. — Как думаешь, что-нибудь изменится, если в далеком будущем тебе придется идти убивать демонов с похмелья?

— Это действительно может помочь, — сказал я. — Хорошо, первый круг за мной. Что ты предпочитаешь, воду или вино? Леропа и Алия прогуливались в удлиняющихся тенях гигантских руин собора.

— Итак, ты навестила его.

— Это было… странно. Трудно.

Леропа никак не прокомментировала.

Алия сказала: — Я верю, что Майкл Пул сделает то, о чем мы его просим.

Леропа посмотрела на нее. — И это тебя радует?

— Разве не должно?

— Есть одно следствие из нашей дискуссии, которое я не хотела поднимать в присутствии твоей сестры, — сказала Леропа.

— Следствие, — пренебрежительно сказала Алия. — Трансцендентность верит, что она творение любви. Но ее язык — сплошная логика.

Леропа подняла безволосую бровь. — Тогда давай поговорим о логике. Ты не первая, кто указал на главный логический изъян в программе искупления.

Алия кивнула. — Что бы вы ни делали, даже если вы измените историю, чтобы устранить каждый элемент страдания, страдание все равно будет существовать.

— В более широкой вселенной возможностей. Да.

— Таким образом, искупление невозможно.

— Не обязательно, — сказала Леропа. — Твоя сестра была права, интуитивно поняв, что Искупление предназначено не для тех, кто страдал давным-давно; оно предназначено для самой Трансцендентности. Есть надежда — но это всего лишь надежда, — что где-то на уровнях Искупления может быть найдено достаточное утешение. В какой-то момент мы могли бы сказать: этого достаточно. И с искуплением прошлого можно будет смотреть в будущее — смотреть вовне, а не внутрь себя.

Алия кивнула. Это была обоснованная надежда. Но… — Если эта точка никогда не будет достигнута? Если не будет найдено утешения? Что тогда?

Леропа вздохнула. — Если страдание существует, искупление невозможно. Но так ли это было нужно? Что, если бы людей вообще никогда не существовало? Что, если бы Земля оставалась безжизненной, как Луна? Тогда не было бы страданий, которые нужно искупить, не было бы зла, которое нужно искупить, не было бы греха, который нужно искупить. Возможно, это было бы лучшим положением дел, чем допустить существование неизлечимых страданий без возможности исцеления.

Алия остановилась как вкопанная. — Вы серьезно?

— Это заключительный этап Искупления, его конечная логика. Мы называем это Очищением. Дело не в том, что человечество перестанет существовать, — тихо сказала Леропа. — Оно никогда не существовало. И это можно было бы организовать довольно легко. Помни, Трансцендентность может вернуть мертвых к жизни простым жестом. Это окончательное решение почти элегантно. Экономично.

Холодный гнев вспыхнул в Алии. — Не сюда ли логика любви привела Трансцендентность — любить человечество так сильно, что оно должно быть уничтожено?

— Это всего лишь возможность, — сказала Леропа. — Но в том, что должно произойти, ты всегда должна помнить, что эта мрачная возможность существует — если Майкл Пул потерпит неудачу.

Она подняла руку, сжав хрупкие пальцы. И Алия представила себе последствия, вытекающие из этого жеста, распространяющиеся сквозь пространство и время, в далекое будущее и в глубочайшее прошлое. Леропа была маленькой, сгорбленной женщиной в поношенном, потертом одеянии, шаркающей по обломкам огромных руин. И все же она держала судьбу всего человечества в своих костлявых пальцах. Первое потрясение от Трансцендентности — это…

Я не могу сказать. Слов нет в моей голове. На что же это тогда похоже?

Это как шагнуть с обрыва. Или как внезапно окунуться в шокирующую новую среду, как в ледяную воду. Или похоже на тот момент,