Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

долами для охлаждения, регулируемая во всех плоскостях ложа из пропитанного ореха и массивный цейсовский прицел переменной кратности со светосильным объективом, позволявшим различать пуговицы на кителе с полукилометра даже при свете луны. В дополнение к дальнобойному инструменту Турок выбрал для себя скромный немецкий пистолет-пулемёт MP5K в набедренной кобуре — короткий, без приклада, но с передней рукояткой, способный в случае нужды за две секунды выплюнуть тридцать пуль в каждого, кто рискнёт подойти к снайперской позиции ближе чем на десять шагов.

— «Глок» — это бездушный кусок водопроводной трубы для американских полицейских, которые стреляют раз в год по банкам из-под колы, — презрительно фыркнул Драгон, загоняя магазин в рукоять израильского пистолета и любуясь тем, как свет лампы играет на гранях стальной рамки. — Оружие должно иметь вес и породу, как хорошая женщина! Когда берёшь в руку настоящий металл, сразу понимаешь, за что ты любишь эту грешную жизнь, а пластик оставь домохозяйкам для кухонных комбайнов.

Матео в их споре не участвовал. Корсиканец молча проверил работу переводчика режимов на своём боевом дробовике Franchi SPAS-12, переключив его с помповой перезарядки на газоотводный полуавтомат, и принялся набивать брезентовый патронташ тяжёлыми магнумовскими патронами двенадцатого калибра в чёрных гильзах. Половина зарядов была снаряжена крупной свинцовой картечью восемь с половиной миллиметров, способной на пятнадцати метрах вымести начисто любой гостиничный коридор, а вторая половина содержала стальные точенные пули катушечного типа для вышибания дверных замков и пробивания автомобильных двигателей. Закончив с ружьём, сапёр открыл деревянный ящик с маркировкой геологической службы, достал оттуда брикеты пластита и принялся сноровисто резать серую, податливую как глина массу тонким сапожным ножом, укладывая полоски взрывчатки в медные желоба для кумулятивного реза.

Пьер накрутил глушитель на ствол своей винтовки, вставил коробчатый магазин на двадцать патронов с дозвуковой тяжёлой пулей и шагнул в тёмный проём римской галереи. Вскинув оружие к плечу, он поймал в перекрестье прицела белый меловой крестик на центральном мешке с песком и дважды плавно нажал на спуск.

В узком каменном своде раздалось два сухих, приглушённых хлопка, перекрытых громким металлическим клацаньем массивной затворной рамы, а из мешка в двадцати метрах впереди выбило две струйки серой пыли на расстоянии спичечного коробка друг от друга. Отдача была мягкой, растянутой, прицельная марка почти не уходила с линии огня.

— Машинка в порядке, — сказал Дюбуа, возвращаясь к верстаку, ставя винтовку на предохранитель и обращаясь к связному: — Тарик, что по транспорту и одежде? В европейских куртках мы на Замалеке будем светиться как рождественская ёлка.

— Всё готово наверху во дворе, месье Пьер, — ответил копт, кивая на деревянный сундук в углу подвала. — Там рабочие комбинезоны городской телефонной компании, мотки кабеля, ящики с инструментами и каски. Во дворе стоит закрытый фургон ремонтной бригады с государственными номерами. Документы на проведение срочных работ по замене линии связи возле ливанского посольства подписаны заместителем префекта района. Квартира, которую мы сняли для наблюдения, находится на четвёртом этаже дома напротив виллы Хаддада, там сейчас идёт ремонт, хозяева уехали в Александрию на всё лето, а ключи у меня в кармане.

— Тогда пакуем железо в кабельные бухты и выдвигаемся, — скомандовал Шрам, рассовывая запасные магазины по карманам разгрузочного жилета. — Хочу занять точку до того, как солнце сядет в реку.

Остров Замалек жил своей собственной, отгороженной от остального каирского безумия жизнью. Стоило старому ремонтному фургону перевалить через мост Шестого Октября и свернуть под густые кроны столетних баньянов и фикусов, как удушливая пыль бедных кварталов сменилась влажной прохладой Нила и запахом подстриженных газонов. Вдоль тихих улочек стояли особняки начала прошлого века с коваными решётками балконов, лепными карнизами и закрытыми деревянными ставнями, за которыми прятались резиденции послов, квартиры нефтяных магнатов и закрытые клубы для иностранцев.

Впрочем, сегодня тревожное дыхание огромного города дотянулось и сюда. На съезде с моста стоял не обычный пост туристической полиции в белой форме, а два армейских джипа с пулемётами и десяток солдат внутренней безопасности в чёрных касках с пластиковыми щитами. Они нервно останавливали каждую машину, заставляя водителей открывать багажники, и подозрительно всматривались в лица пассажиров, словно искали среди них беглых каторжников. Бумага из префектуры и казённый вид телефонного фургона с лестницей на крыше сработали безотказно: сержант лишь бегло заглянул в кузов, где на деревянных барабанах с чёрным кабелем сидели угрюмый Матео и жующий жвачку Драгон в синих застиранных спецовках, и махнул жезлом, приказывая проезжать без задержки.

Дом, в котором Тарик подготовил наблюдательный пункт, стоял на углу тихой улицы ибн-Занки, всего в восьмидесяти метрах по диагонали от массивной каменной ограды генеральской виллы. Наёмники занесли длинные ящики из-под инструментов через чёрный ход со двора, поднялись по гулкой мраморной лестнице с облупившейся позолотой на перилах и вошли в просторную шестикомнатную квартиру на четвёртом этаже.

Внутри пахло сухой известковой побелкой, старым паркетом и скипидаром. Мебель в комнатах была сдвинута к стенам и накрыта белыми простынями, с потолка свисали голые патроны без люстр, а высокие окна угловой гостиной, забранные деревянными жалюзи, выходили прямо на парадный въезд и внутренний сад особняка Хаддада.

За полчаса группа обжила помещение по всем правилам полевой науки. У самого порога входной двери Матео натянул на уровне щиколотки тонкую медную проволоку, подсоединив её к механизму выдергивания чеки от сигнальной мины без взрывателя, но с капсюлем-воспламенителем, который при срабатывании давал громкий хлопок и сноп искр, достаточный, чтобы разбудить мертвого. В глубине комнаты, за двумя козлами для штукатуров, чтобы силуэт стрелка не читался с улицы даже в сильную оптику, Эль Турко оборудовал лёжку: застелил стол старым ватным матрасом, установил треногу с широкоугольной зрительной трубой, а рядом на сошках положил свой «Маузер».

Сумерки упали на Каир быстро, почти без перехода, как всегда бывает в этих широтах, и город за окнами мгновенно накрыла душная, липкая темнота, прорезаемая светом уличных фонарей и далёким, тревожным воем сирен скорой помощи, который не смолкал на восточном берегу реки ни на минуту.

Пьер сидел на перевёрнутом ведре из-под краски возле края окна, глядя в бинокль ночного видения сквозь узкую щель в деревянных ставнях.Зеленоватая картинка в окулярах отчётливо высвечивала территорию виллы. Фарид Хаддад действительно окопался основательно: по углам высокой стены светились инфракрасные прожекторы камер наблюдения, у массивных кованых ворот прохаживались двое рослых бородачей в пятнистых штанах и чёрных рубашках с автоматами Калашникова на груди, а на плоской крыше над гаражом виднелся силуэт пулемётчика, который лениво курил, прислонившись к