Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

— Это правда?! — выкрикнул кто-то из новобранцев, парень с перебитым носом, который пришёл к ним всего месяц назад. — Эльфы нас бросили?

— Не совсем это только часть её, — твёрдо сказал Лекс. Он стоял у стола, опираясь на край карты, и старался, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри у него всё кипело. — Да союз приостановлен. Была произведена провокация, и мы в ней разберёмся. Лаэрон уже работает над доказательствами.

— Временно? — из толпы выступил Радим, и люди расступились, давая ему дорогу, словно признавая за ним право говорить. Его лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени — он тоже не спал, но по другой причине. Голос звучал твёрдо, почти торжествующе. — Ты уже в который раз говоришь «временно», Лекс. Временно не хватает оружия. Временно нет связи с дворфами. Временно дракониды думают. А теперь временно эльфы нас предали. Сколько ещё этих «временно» мы будем терпеть, прежде чем признаем очевидное?

Толпа зашумела. Кто-то выкрикнул: «Он прав!», кто-то попытался возразить, но голоса тонули в общем гаме. Женщина с ребёнком на руках заплакала в голос. Кто-то из стариков, бывших рабов, опустился на пол и закрыл лицо руками — он уже видел такое раньше, когда пала Ингрия, и теперь прошлое вернулось, чтобы забрать последнюю надежду. Агафья покачала головой и что-то прошептала — то ли молитву Кователю, то ли проклятие в адрес богов, которые отвернулись от людей. Клык, стоявший у стены с неизменным арбалетом, подался вперёд, но Айрин остановила его коротким жестом.

— Радим, — сказала она, и в зале стало тихо. Не потому, что она повысила голос — наоборот, он прозвучал негромко, почти буднично. Но каждый услышал каждое слово, потому что это был голос королевы. — Ты предлагаешь что-то конкретное или просто сеешь панику? Это не самый лучший момент.

— Я предлагаю спасти то, что осталось, — ответил Радим, и в его голосе прозвучала странная смесь горечи, решимости и чего-то ещё — может быть, отчаяния. Он обвёл взглядом собравшихся, продолжил, повышая голос, чтобы его услышали даже те, кто стоял в дальних углах: — Увести людей ещё дальше в горы. Разбиться на малые группы. Переждать, пока буря утихнет. Это единственный способ выжить. Мы, ингрийцы, знаем, как прятаться в горах. Нас учили этому с детства. А этот человек, — он ткнул пальцем в Лекса, и в этом жесте было столько яда, сарказма что даже Зураб сжал топор, — ведёт нас только к гибели. Посмотрите на него! Он не ингриец! Ему плевать на нашу кровь, на нашу память, на наши традиции! Он использует нас как пушечное мясо в своей войне против богов! Он заключает союзы с эльфами, которые жгли наши дома! Он тащит нас в чертоги, чтобы мы умирали за его амбиции!

— Это единственный способ что бы умереть поодиночке, не более — отрезал Зураб. Он стоял у входа в коридор, опираясь на топорище так, что костяшки пальцев побелели. Его лицо, покрытое шрамами — памятью о Кристаллических полях, о пытках, о битвах, — было непроницаемым, но в его глазах горел холодный огонь. — Ты был в горах зимой, Радим? Без припасов? С детьми и ранеными? Когда метель заметает все тропы, а температура падает так, что слюна замерзает на губах, а пальцы чернеют от обморожения? Это не спасение. Это бойня. И ты это знаешь. Ты сам воевал в горах, ты сам терял там людей. Но это были войны, а ты предлагаешь вести туда женщин и детей.

— А здесь — разве не бойня?! — взорвался Радим, шагнув к Зурабу. Он кричал, вены на его шее вздулись. — Ты разве не видишь, что творится? Мы теряем союзников одного за другим! Сначала дворфы колеблются, потом дракониды выжидают, теперь эльфы предали! Кто следующий? Гоблины, которые служат нам только за золото? Орки, которые могут переметнуться в любой момент? Долго ли нам ещё ждать, пока нас перережут как свиней в загоне? А когда бароны ударят — а они ударят, как только узнают, что мы остались одни, — где мы будем? Здесь, в этой каменной норе, как крысы в ловушке!

— Довольно.

Это слово упало в тишину, как камень в воду. Айрин вышла в центр зала. Она не опять не стала кричать, не размахивала руками. Просто встала между Радимом и Зурабом и посмотрела на первого так, что тот невольно отступил на шаг. В её глазах не было гнева — только холод. Тот самый холод, который появляется у людей, переживших слишком много предательств. У того, кто имел право!

— Ты закончил? — спросила она.

Радим осёкся. Что-то в её голосе заставило его замолчать.

— Тогда слушай меня внимательно. — Айрин обвела взглядом собравшихся, и каждый, на ком останавливался её взгляд, чувствовал себя так, будто его взвесили и оценили. — Лекс — не ингриец. Да это правда. Но он спас всех нас. Он освободил Кристаллические поля. Он разбил баронов в Ущелье Скорби. Он убил аватара — существо, посланное самой Нергал, чтобы уничтожить нас. Он дал нам оружие, кров и надежду. Он сражался за нас, проливал за нас кровь, рисковал за нас жизнью — и не раз, не два, а каждый день, с того самого момента, как появился здесь. А ты, Радим? Что ты сделал для Ингрии, кроме того, что где-то прятался, что сеял сомнения и смуту? Что ты сделал, кроме того, что собирал тайные сходки и шептал за спиной у тех, кто тебе доверился?

Радим побледнел. Его сторонники — около трёх десятков человек — зашевелились, сжимая оружие. Яромир, стоявший в их рядах, нахмурился и шагнул назад, словно что-то почувствовал. Он был старым воином, прошедшим не одну войну, и сейчас его интуиция кричала: что-то сильно идёт не так.

— Я хотел спасти Ингрию, — глухо сказал Радим. — И я спасу её. Сегодня. Сейчас.

И он всё же решившись, подал знак.

Всё произошло одновременно. Двое заговорщиков бросились к дверям, блокируя выходы — один навалился на створку плечом, другой задвинул засов, отрезая путь к отступлению. Ещё несколько выхватили мечи, оттесняя безоружных к стенам. Кто-то из женщин закричал — пронзительно, истошно, — этот крик подхлестнул начавшийся хаос. Дети заплакали, цепляясь за матерей. Лада прижалась к Барсу, пёс зарычал, оскалив