Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

делает заявление, объявление, разъяснение своей позиции по какому-то важному вопросу, то это именуется словом «брифинг». Вроде бы, в переводе с английского это означало «инструктаж». Но Пётр засомневался, что его речь следует так называть. Посему распорядился мероприятие в тронном зале Зимнего дворца объявить, как заявление государя-императора. Набоков оказался одним из немногих лидеров кадетов, которому удалось избежать ареста и ссылки: следствие установило, что он находился на военной службе, а к планам государственного переворота, тем более покушении на императора, никакого отношения не имеет. Император имел с ним непродолжительную беседу, в ходе которой Владимир Дмитриевич произвёл на него весьма благоприятное впечатление. Так Набокову досталась должность императорского секретаря, столь долгое время пустовавшая. Какую-то часть обязанностей такого рода помощника брала на себя госпожа Рейснер. Но это неправильное положение дел долго продолжаться не могло. А секретариат императора, как не посмотри — весьма важный государственный орган власти. И не надо хихикать, уточняя, какой! Я же сказал: важный!

В последнее время Пётр понял, что самая большая ошибка его правления заключалась в том, что он брался за все дела сам, слишком небольшим был пул его помощников, людей, которые могли самостоятельно что-то делать, проявлять инициативу на благо государя и государства. Взять того же Набокова, он ведь постоянно отстаивал точку зрения на демократическую организацию общества, с передачей большинства властных полномочий Думе. Правда, в его понимании, всё-таки выборность должна быть ограничена избирательным цензом, что, фактически, лишало права выбора значительную часть крестьянства и рабочих, которые этот ценз пройти не могли. Но Пётр очень хорошо помнил слова московского митрополита про миллионы крестьян, которым по началу выдали винтовку, а затем научили обращаться с оружием, убивать и выживать в военной бойне. И только одно это показывало, насколько идеи бывшего кадета фантастичны по своей сути. Дай избирательное право только человеку состоятельному и получишь в скором времени штык в живот этого самого богатея. Ибо власть вызывает самое большое чувство зависти. Так зачем будоражить общество?

Но этот так, одна частность. Главное, что сделал Пётр весной 1918 года — это создал так называемый «Экспертный совет», в который вошли мировые светила в различных областях: от химии и экономики до богословия и права. Химиков представлял Владимир Николаевич Ипатьев, чьи заслуги, особенно в трудах так называемого «порохового комитета» трудно было переоценить. Экономистов — Пётр Бернгардович Струве, проделавший путь от революционера до консерватора. За крестьянскую реформу отвечал Александр Васильевич Чаянов. Решение оказалось весьма непростым, ибо адъюнкт-профессор пока еще не значился весомой фигурой, но эту кандидатуру подсказал Петру его старинный друг Брюс. Военными делами занялся герой войны, барон Пётр Николаевич Врангель, от правоведов некий Владимир Ильич Ульянов, который согласился разработать правовые аспекты симбиоза просвещенной монархии и демократического общества. А попробовал он бы не согласиться? Пётр предложил ему альтернативу: петля или работа на благо того общества, которое сейчас существует. С одним уточнением: общество требовалось реформировать, избавляя от ненужный, мешающих устоев старины глубокой. В частности, жесткое сословное деление с минимумом социальных лифтов. Это следовало исправлять. Всего в совете «эксов» (как назвали их в народе) было пятнадцать человек, каждый из которых обязан набрать свою собственную экспертную группу в пять-семь человек, дабы в споре рождалась истина. Большие комиссии стали бы говорильней, а вот такое ограниченное число позволяло и дело делать, и не сосредотачиваться на единственном решении, иметь выбор из ряда альтернатив.

Простите, что отвлёкся… эксы, они в Москве, а мы с вами в Петрограде. И сейчас предстоит выход императора к публике, которая собралась в Большом тронном зале Зимнего дворца, который еще называют Георгиевским.

(современный вид Георгиевского зала Зимнего дворца)

В зале по случаю выхода императора оказалось не слишком-то людно. Присутствовали главы дипломатических представительств, в том числе чрезвычайные уполномоченные Германии и Австро-Венгрии, почти весь кабинет министров во главе с новым премьер-министром, бывшим генерал-контролером, тайным советником Афанасием Васильевичем Васильевым, члены Государственного совета, видные военачальники, журналисты. Васильева можно было бы назвать техническим главой кабмина, если бы не то, что многие годы он контролировал государственные расходы и знал хозяйство империи, как никто другой. Как только Пётр вступил на престол. Васильев получил чрезвычайные полномочия по борьбе с казнокрадством, ранее ему приходилось сдерживаться, учитывать интересы Фамилии, ибо именно на Романовых (не императоре, а членах его семейства) цвела и держалась коррупция в державе. И деятельность этого пожилого, но всё ещё энергичного человека пришлась государю по вкусу. Вот л его и поставили главой правительства вместо довольно инертного Апракисна. Министром иностранных дел назначен Елим Павлович Демидов, князь Сан-Донато, бывший до этого русским посланником в Греции. Не будем исключать, что в этом вопросе сыграла свою роль приязнь Петра к купцам, которые при нём стали одними из самых богатых промышленников России. Но я за это поручиться не могу. В углу зала, стараясь не привлекать к себе внимания, смущенный от обилия знатных персон почти что прятался новый секретарь кабинета министров, некий Иосиф Виссарионович Джугашвили. Технический работник правительства, на котором держалось очень и очень многое. И пока что со своими обязанностями этот скромный и застенчивый грузин справлялся достаточно хорошо.

И вот церемониймейстер объявил появление государя Михаила Александровича, долго, заунывным голосом, перечисляя все его титулы, коих набралось немало! Пётр стремительно вошёл в зал и занял своё место на троне. Удивительное дело! Сколько раз он занимал это место в не самом удобном кресле, именуемом троном. В самых разных комнатах и залах, на различных церемониях. Но почему-то сегодня волновался, как мальчишка! Начальник императорского церемониала грохнул своим посохом об пол. И мгновенно в зале наступила мёртвая тишина. Государь говорить будет!

И тут Пётр встал. Ему захотелось внимательнее посмотреть в глаза тех, кто сейчас услышит его решение, которое определит судьбу империи на много лет вперед. Они ждали его слова. Молча!

— Вот уже четыре года держава наша. Верная своим союзническим обязательствам, вела тяжкую войну против блока Центральных держав. Мы честно держали своё слово и даже не завершив до конца мобилизацию ответили на призыв Франции о помощи, и нанесли удар в Восточной Пруссии. Наши солдаты своей кровью спасли и Париж, и саму Францию, не позволив стереть её с карты Европы. Но наши союзники показали себя во время этих четырех лет испытаний и невзгод с самой худшей стороны. Они не выполняли своих обязательств и постоянно интриговали за спиной России. Я, как Государь и отец своего народа не могу допустить, чтобы русские люди продолжали гибнуть в интересах банкиров Лондона и