Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

за очень большие деньги! Пускай канадские миллионеры платят нам золотом за само право выйти на один лед с советскими мастерами. И, кстати, товарищ Сталин, нам нужно будет серьезно, весомо мотивировать наших собственных игроков — не только красивыми партийными лозунгами и грамотами, но и нормальными, весомыми рублями, квартирами и благами. Голодный спортсмен много не на воюет. А возглавить все это масштабное ледовое дело, как на самих чемпионатах, так и в ходе канадского турне, я предлагаю Василию Иосифовичу. Сын вас не подведет, у него колоссальная административная хватка, он идеальный, жесткий руководитель для такого проекта. И поверьте мне: наш полноводный валютный ручеек очень быстро превратится в бурную, неудержимую реку.

Я замолчал на секунду, давая вождям перевести дыхание и переглянуться, а затем хладнокровно выложил на скатерть свой последний, самый козырной туз из рукава:

— А следующим стратегическим шагом у нас станет — КИНО. Я предлагаю с нуля создать в системе ВВС передовую, оснащенную по последнему слову техники киностудию, которая будет снимать кассовые фильмы по лекалам будущего. Я, конечно, вовсе не режиссер и не помню все киноленты дословно до каждого кадра, но сюжетные линии, сценарии главных мировых блокбастеров, фантастики и будущих триумфаторов Каннского фестиваля в моей памяти зафиксированы четко. Мы найдем в Союзе талантливых, голодных до работы сценаристов, режиссеров и создадим такие шедевры киноискусства, от которых вся голивудская фабрика грез за океаном содрогнется в бессильной злобе и начнет нести миллиардные убытки! Мы перекупим их зрителя.

— И это еще далеко не всё, товарищи руководители, — я заговорщицки улыбнулся, глядя на замерших у стола Сталина и Берию, которые ловили каждое мое слово как откровение. — Я, конечно, вовсе не химик и не медик по своей прошлой спортивной профессии. Но в своем мире я безумно любил на досуге читать художественные книги про таких же попаданцев в прошлые эпохи. И вот кое-какие формулы передовых лекарств, о которых там часто, подробно и популярно писали авторы, я зачем-то намертво заучил на всю жизнь. Думаю, синтезированные в лабораториях Спецкомитета эффективные антибиотики нового поколения и препараты от тяжелых сердечных недугов в пятьдесят третьем году железно заинтересуют министерства здравоохранения по всему земному шару. Фармацевтика — это еще один миллиард в нашу копилку.

Я веско постучал костяшками пальцев по дубовому столу, переводя наш разговор на строгие юридические рельсы:

— Но я упрямо повторюсь, товарищи: на абсолютно все наши изобретения, медицинские формулы, музыку, киносценарии и спортивные товары мы обязаны немедленно получать международные патенты. И делать это нужно тайно, не привлекая внимания, по всему капиталистическому миру, через их же патентные бюро. Пускай они там скрипят зубами в своем Вашингтоне и Лондоне, но исправно платят нам роялти за каждую проданную таблетку и за каждый вырезанный конек! А мы на эти колоссальные, хлынувшие в страну деньги будем строить, строить и еще раз строить новые города в Сибири, автоматизированные заводы и мощнейшие научные центры. Главная наша стратегическая задача — сделать так, чтобы они там, на Западе, до безумия хотели жить точно так же, как живем мы. Чтобы они пускали слюни на нашу витрину, а не мы на их красивую обертку, как это, к сожалению, случилось в моей прежней истории. Более того, через подставные фирмы Берии мы начнем на их же биржах планомерно скупать за эти же деньги акции тех зарождающихся предприятий, которые в будущем гарантировано станут абсолютными мировыми лидерами. А там, где это будет необходимо для стратегических интересов нашего государства, наши проверенные, преданные люди со временем возглавят эти зарубежные концерны. Мы тихо, без шума подчиним себе их экономику изнутри.

Лаврентий Павлович, завороженно слушавший этот грандиозный, пахнущий большими деньгами финансовый план, медленно снял и протер шелковым платком пенсне, хитро прищурился своим фирменным взглядом и задал самый каверзный, чисто номенклатурный вопрос:

— Хорошо, Владимир... Допустим на минуту, что мы со всем этим масштабным, дерзким планом полностью согласились и дали Спецкомитету зеленый свет. Но ответь мне на главный юридический вопрос: кто именно по бумагам будет являться полноправным, законным хозяином всех этих международных патентов и авторских прав за рубежом? На кого оформлять будем, а? На ЦК партии? На Министерство внешней торговли?

— Юридическим собственником на Западе буду являться, например, лично я, — преспокойно, с леденящей душу наглостью ответил я, прямо глядя в глаза всесильному главе атомного проекта. — Ну и, разумеется, весомая доля по нашему внутреннему секретному договору будет напрямую принадлежать Советскому государству. Считайте, товарищи, что я официально стану самым первым в мировой истории коммунистическим капиталистом на службе у социалистической Родины. Мне так удобнее вести дела за кордоном.

Иосиф Виссарионович от такой запредельной, немыслимой для советского подростка дерзости сначала опешил, замер с открытым ртом, а затем тихо, хрипло рассмеялся в кулак, качая головой и довольно ухая:

— Да-а... На редкость скромный молодой человек к нам из двадцать первого века пожаловал, Лаврентий, что и говорить. Скромный, тихий и очень, очень деловой. Нам такие зубастые волки нужны.

В этот судьбоносный день, как и в последующие несколько суток, мы разговаривали в закрытом кабинете Ближней дачи очень долго, до хрипоты в горле, до рези в глазах обсуждая малейшие детали и тактические шаги грядущих реформ. Но надо отдать должное сталинской административной системе — если уж вожди принимали окончательное решение, маховик огромной государственной машины раскручивался с сумасшедшей, умопомрачительной скоростью. Вся бюрократия ломалась в один миг. Работа во всех ведомствах закипела невероятно активно, без выходных и перерывов на обед.

Все те будущие песни и нотные партитуры, которые я часами, без устали пел, хрипел и наигрывал на старенькой гитаре перед трофейными магнитофонами комендатуры, немедленно брались в оборот стенографистками, расшифровывались и официально регистрировались. На одном из таких ночных заседаний я сам, решив проявить осторожность, благоразумно предложил вождям выбрать какого-нибудь надежного, проверенного партией человека из Союза композиторов СССР, на которого можно будет легально зарегистрировать все это колоссальное музыкальное наследие, чтобы лишний раз не светить мое имя перед иностранными разведками.

Услышав мое предложение, Сталин и Берия лишь дружно, во весь голос надо мной посмеялись, наполнив комнату густым хохотом. Вождь народов веско похлопал меня своей тяжелой рукой по плечу, хищно прищурился и произнес знаменитую русскую поговорку, заставив меня замолчать:

— Нет уж, товарищ Володя. Назвался груздем — полезай в кузовок, не надо скромничать. Оформлять все международное авторское право на музыку, коньки и лекарства мы будем строго на твое имя. Под моим личным, жестким контролем. Государство