Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Он двигался не как туша, что можно было заподозрить, глядя на него — он был как неудержимый вихрь. Каждый удар — со всей силы, с хриплым выдохом, с брызгами крови. Клинок входил в плоть, ломал кости, орк не останавливался ни на секунду.

Стрела пришла сбоку — никто не заметил лучника, затаившегося на выступе. Она вошла орку в спину, между лопатками, пробив лёгкое. Он замер на секунду, опустил топор, посмотрел на древко, торчащее из груди. Потом перевёл взгляд на Клыка.

— Уходи, — сказал он. Голос был хриплым, от боли, но спокойным как будто это какая-то мелкая досада, а не стрела в теле. — Моя задержать их сколько смогу.

Он сделал шаг вперёд, поднял топор, бросился на ближайших солдат, размахивая им одной рукой. Второй рукой он держался за стрелу, но не выдёргивал — знал, что кровь хлынет быстрее, а значит он заберет с собой меньше врагов. Он успел убить ещё двоих, прежде чем рухнул.

Грук выдернул его тело из-под ног бегущего голема, на секунду замер, закрыл глаза. Пальцы его, грубые, в мозолях, аккуратно прошлись по лицу погибшего, смыкая веки. Он что-то прошептал на своём языке — короткое, гортанное, похожее на клятву. А потом взревел — так, что камни, казалось, задрожали от его ярости. Бросился в бой, снося голову первому врагу, второму, третьему.

Когда они вырвались из ущелья, в отряде осталось меньше половины. Лекс оглянулся: за спиной — чёрные стены, дым, крики умирающих. А впереди тишина. Такая, что звон в ушах казался громче любого взрыва.

Грым бежал последним, спотыкаясь о камни. Писк на его плече издавал отчаянные, прерывистые писки — батарея садилась, сенсоры захлёбывались эфирными помехами. Магический разряд ударил в двух шагах, взметнув фонтан земли. Грыма отбросило в сторону, он ударился коленом и покатился по камням. Сумка с отцовским подарком — старым дворфским ключом-отмычкой — вылетела, кружась, упала в пыль.

Писк бросился к ней, вытянув манипуляторы, но батарея мигнула в последний раз и погасла. Дроид замер, беспомощно перебирая лапками по камню.

— Писк, ко мне! — крикнул Грым, но дроид не двинулся, ему не хватало заряда эфира.

Он смотрел на потерянную сумку. Его единственный фоторецептор — потухший, серый — всё ещё был обращён к отцовскому инструменту Грыма. Прости, хозяин, друг. Я не смог.

Лекс, пробегая мимо, схватил Грыма за плечо, рывком поднял. Грым вырвался, рванул назад — к сумке, к Писку, к отцовской памяти. Но Лекс был быстрее, успел его перехватить.

— Не глупи живым вернёшься — новый сделаем! — рявкнул он, увлекая Грыма за собой.

Грым не сопротивлялся, просто не осталось сил. Только смотрел назад, пока сумка не скрылась за поворотом. И его друг Писк, подобравшийся к ней, и беспомощно застывший рядом.

Дроид издал один последний писк — тихий, почти неслышный. Прощай, хозяин. Я остаюсь здесь.

На базу они вернулись затемно. Всего пятеро, а уходило двенадцать. Лекс, Грым, Клык, Грук и один из его орков. Он был — тяжело раненым, его тащили под руки Клык и Грук и еще одна потеря которую никто не ожидал Писк. Никто не говорил ни слова, этих слов просто не было. Только тяжёлое дыхание, хлюпанье крови в сапогах, и где-то вдалеке — плач женщин, уже знавших, что отряд вернулся не с победой, с пустыми руками и потерями.

Лекс прошёл в командный центр. Он не включил кристаллы. Сел в углу, прямо на пол, и закрыл лицо руками. В темноте его плечи дрожали.

Айрин тихо вошла следом, села рядом, молча обняла его. Не говорила «ты не виноват», не утешала — просто была рядом. Через несколько минут она встала, зажгла один кристалл — самый тусклый, чтобы видеть лицо.

— Это я виноват, — сказал он, не поднимая головы. Голос был глухой, чужой. — Я повёл их на смерть и потерял почти всех. Я даже не успел среагировать. Растерялся, понимаешь.

— Ты не мог знать.

— Мог. Клык предупреждал. Грым предупреждал. Я не слушал. Я думал, что я самый умный.

Айрин молчала.

— Я видел их лица. Они смотрели на меня перед уходом. Сталкеры — всегда хмурые, но доверяли. Новобранцы — боялись, но шли. Орк — он шутил с Груком на своём языке, и Грук улыбался. Они шли за мной. А я… — он замолчал, сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — А я привёл их на бойню.

— Ты не мог знать, — повторила Айрин, теперь в её голосе была не мягкость, а сталь. — Но теперь мы знаем: предатель среди нас. Кто-то дал баронам точные данные о вашем маршруте, времени, численности и самое главное что там будешь ты.

Лекс поднял голову. В глазах — пустота, которую Айрин видела только однажды: когда хоронили Корнея.

— Родион.

— Проверим. — Айрин сжала его плечо. — Но не сейчас. Сейчас — прощайся с ними. Мы похороним их завтра.

Грук сидел у стены в казарме, не говоря ни слова. Его орки молчали рядом. Только сжатые кулаки, побелевшие костяшки выдавали, что он чувствует. На пальцах — чужая кровь, на лице — застывшая маска, которую не пробить.

Раненый орк лежал на лежанке, Грук не отходил от него, сам перевязывал рану, отказываясь от помощи Агафьи. Его пальцы, грубые, с мозолями от топорища, двигались с удивительной осторожностью. А рядом на тумбочке лежал топор погибшего. Грук взял его в руки, провёл пальцем по лезвию, потом по рукояти. Потом положил обратно.

Лекс подошёл, сел рядом.

— Я должен был вернуть его тело.

— Ты вернул нас, да не всех но вернул. Из безнадёжного боя — Грук не поднял головы, но в его голосе не было ни злобы, ни капли упрёка. Только усталость и тяжёлая боль. — Он знал, на что шёл. Мы знали. Орки не боятся смерти. Мы боимся умереть бессмысленно. Сегодня он умер не зря: мы выжили, мы продолжим бить баронов. И будем еще злее.

Он помолчал немного, потом добавил тише:

— И запомним: за каждого павшего они заплатят десятком своих.

Лекс кивнул. Грук положил тяжёлую руку ему на плечо, сжал — и отпустил.

В главном зале, когда все разошлись по своим углам, Агафья осталась у догорающего костра. Она долго смотрела на огонь, на угли, которые ещё хранили тепло, потом начала тихо, почти шёпотом, но странным образом каждое слово было слышно тем, кто замер в