Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

семью. Но тут Презан перестраховался: в качестве заложника у него оказался Кароль — старший сын Фердинанда, которого официально призвали в армию и которых находился в каком-то из гарнизонов, причем место его пребывания тщательно скрывалось. Настолько тщательно, что даже звон золотых монет не мог приоткрыть эту тайну. Маршал же вступил в длительные переговоры с королем, при этом русские в эти переговоры не вмешивались. Они своё получили: король подтвердил аренду Констанцы и Плоешти Российской империей и теперь Дроздовский давил на правительство Презана, чтобы эти договора были ратифицированы. Он не угрожал, просто уточнил, что расходы на вывод болгарской армии лягут на правительство Румынии, проиграли — платите, русские вам отбили страну, а дальше уже сами. А если болгары вдруг передумают и снова начнут воевать с Румынией, то на сей раз мы точно вмешиваться не будем! Со своими мухами справляйтесь сами!

Кем-кем, но дураком Константин Презан не был. Гарантии, которые ему дали англичане и французы не стоили даже глотка воды: как союзники по Антанте могли бы помочь румынам, если страна блокирована со всех сторон? В то, что русские пустят в Констанцу для выгрузки войска союзников Презан не верил ни на грош, а еще в то, что союзники станут драться с русскими за румын, не верил вообще! Погрозят, повоют, но сделать ничего практически не смогут! Впрочем, позиции короля Фердинанда тоже оказались, мягко говоря, слабоваты — его никто не поддерживал кроме небольшой группы прибывших с ним приближенных и нескольких мелких боярских родов, которые, к сожалению, ничего в стране не решали. Десятого марта стороны подписали Меморандум Доверия и Свободы. Согласно этому документу Гогенцоллерны-Зигмарингены, отказывались от прав на престол в Бухаресте. Румыния становилась президентско-парламентской республикой с пожизненным президентом Константином Презаном во главе. Собранный парламент этот Меморандум ратифицировал, как и приложение к нему: согласие на аренду Констанцы и района Плоешти Российской империей в благодарность за освобождение страны от иностранной оккупации. Срок аренды устанавливался в девяносто девять лет и один день.

Тринадцатого марта в порту Констанцы царил управляемый хаос: болгарские войска грузились в подошедшие транспорты. В море находился конвой сопровождения: крейсер «Кагул», год назад прошедший капитальный ремонт и серьезную модернизацию: ему установили новые 130-мм пушки с отличной баллистикой, которые превосходили по своим характеристикам старые 152-мм орудия, противосамолётные пушки и пулемёты. На «Кагуле» находился сам адмирал Колчак, чему поначалу никто не придал никакого значения. Компанию крейсеру составили три эсминца и четыре тральщика. Достаточно серьезные силы прикрытия, непонятно только было, кого командование Черноморского флота опасалось, ведь Турция объявила о своем выходе из войны, даже грозилась объявить войну своим бывшим союзникам — Германии и Австро-Венгрии. Но пока что османы медлили, что-то выжидая. Во всяком случае, война на Кавказе и в Персии продолжалась, хотя и не так активно.

13 марта в порту закончилась погрузка целой дивизии со всем положенным снаряжением. Караван вышел из Констанцы и покинул гостеприимные румынские территориальные воды.

* * *

Болгарское царство. Хасково. Штаб 1-й болгарской армии

14 марта 1918 года

Генерал-лейтенант Климент Бояджиев с самого утра был не в духе. Март на Балканах месяц не самый теплый и не самый благоприятный, слишком грязно! Перебазировать армию, пусть и не такую большую — всего три пехотных и одна кавалерийская дивизия из Салоникского фронта сюда, на юг Болгарии, почти что на границу с Османской империей… Это оказалось непросто. Армия расквартировалась по населенным пунктам в районе Хасково. Только-только наладили быт. И тут пришла телеграмма с приказом вскрыть конверт. Генерал прекрасно знал, какой именно. И подозревал, о чем пойдет речь. Надо сказать, что Бояджиев заслуженно считался одним из лучших болгарских военачальников. Был одно время и министром обороны. Когда приняли решение вступить в войну на стороне Центральных держав в восторге от такого политического маневра не оказался. Но и протестовать не думал. Его назначили командующим армией и направили на фронт против греков, где войска под его началом действовали довольно неплохо. Но вот в разговорах генерал стал критиковать подготовку армии к войне, Намекая даже не на нового министра обороны (это ему сошло бы с рук) а на самого Фердинанда Великолепного! (так прозывали царя критически настроенные военные, и было за что!). В общем, отправлен царем в отставку, а вот при новом правительстве тут же получил приказ вернуться на место командарма. Климент Евтимович (это если его именовать на русский манер) вызвал начальника штаба и командующих дивизий, которые прибыли по его приказанию примерно за час с четвертью. В их присутствии генерал-лейтенант вскрыл пакет, взломав печать. Перед этим все присутствующие убедились в его (пакета) целостности и сохранности. Открыл, пробежал глазами, весьма грустно так усмехнулся, после чего произнёс:

— Господа! Завтра Болгария присоединится к России в войне с Османской империей. Нам приказано перейти завтра поутру границу и двигаться на Одрин[1]. Нам предстоит его взять и оттуда развивать наступление в сторону Царьграда.

Произнеся эту краткую речь, генерал тут же размашисто перекрестился.

— Ну вот и закончился этот противоестественный союз с османами! — прошипел кто-то из штабных, пока Бояджиев молился, развернувшись к иконе — списку с Афонской Богородицы Троеручицы. Генерал на шепот за спиной внимания не обращал, помолившись: кратко, но горячо и искренне, генерал развернулся к своим подчиненным и произнёс:

— Господа, наш план действий, следующий…

В шесть утра следующего дня, пятнадцатого марта, Климент Бояджиев с невысокого холма наблюдал за выдвижением колонн его армии. Первыми за линию условной османской границы ушли кавалерийские разъезды. Генерал зябко ежился: утром еще очень темно и очень холодно, но дорогу осилит идущий: сейчас надо было отправить конницу, чтобы навести у Одрина шороху. Например, блокировать город и не дать подойти подкреплениям, пока к укреплениям не доберется болгарская пехота. Его армия штурмовать Одрин (Эдирне) не будет: как только подойдет пехота кавалерию отправят на Стамбул в далекий рейд, но сами снимутся и передадут позиции Второй армии, которая сосредоточилась в Пловдиве. Вторая и будет штурмовать город — на осаду Адрианополя времени планом наступления, которого по настоянию русского царя назвали Операция «Кирдык[2]», отводилось не более недели. Извините, что сделаю небольшое отступление от темы, но назвать так военную операцию Петру (императору Михаилу II) подсказал дух его друга и соратника Якова Брюса. У этого товарища царя и при жизни юмор оказывался довольно мрачным, а после смерти и говорить нечего.

Надо сказать, что приказ пройтись по османам пришёлся в болгарской армии по душе не только солдатам,