Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

— Постой...

Летиция обернулась. Неужели эта святая наивность решила согласиться?

— Если так... если Энрике тебе так важен... Тебе ведь тоже важно, чтобы он был жив?

Летиция осторожно кивнула и сняла руку со скобтрапа.

— К чему ты клонишь?

— Я буду бороться за то, чтобы Энрике был счастлив, и не отступлюсь от него, не сбегу, даже не думай, просто...

Летиция рассмеялась.

— Твое упорство поражает. Дитя. Ты не можешь никого сделать счастливым против его воли. Ты не можешь изменить мир. Да что там мир, даже одного-единственного человека.

— Ты тоже... Он будет тем, кем захочет. Но моя цель лучше — счастье дороже успеха. Только, Летиция, это все неважно, если с ним что-то случится. Кажется, его пытались убить свои. Я видела...

Летиция нахмурилась и с брезгливой готовностью опустилась на сено.

— Выкладывай.

— Это был кто-то в плаще... Тогда я думала, что это человек с «Маргари». а оказалось...

Глава 23. Капитан, парус на горизонте!

Глава 23. Капитан, парус на горизонте!

На Холме Святой Марии морская пена ласкалась к берегу все тем же котенком: здесь ничего не менялось. Торговка бусами из морских раковин Марита, как и прежде, искала удачи у случайных путешественников на дороге из Валенсии в Барселону. В таверне «Горизонт» орчата была все такой же сладкой, прохладной и пахучей.

Только из «Горизонта» пропали сказки. Папа Мигель все свободное время плел корзины на заднем дворе. Из камыша. Он думал тогда, что, раз он еще на что-то способен, то тем более Кристина. И все у нее хорошо.

Мама Карла искала спасения у облаков. Едва выдавалась свободная минутка, она поднималась на крышу и смотрела в небо. Словно оно могло ей рассказать, где теперь ее дочь. И уверить, что она здорова и полна жизни.

Папа Мигель и мама Карла встречались только когда работали. Мельком. И перед сном.

Что-то будто сломалось между ними. Будто Кри была единственным, что их связывало. И это было странно, но только они ничего не могли поделать.

Но даже на Холм Святой Марии приходят перемены.

Папа Мигель стоял и смешивал прохладительные напитки. С тех пор, как он перестал рассказывать сказки, в таверну заходило все меньше народу. И теперь — всего несколько местных завсегдатаев, каждый звук гулко звучит в пустом доме.

Поэтому топот и грохот привлекли внимание всех — в двери «Горизонта» влетел с неожиданной для всех и самого себя прытью старик Санчо. Влетел и едва не запрыгнул на стол, крича:

— Письмо! Письмо от маленькой сеньориты счастья! — старик Санчо с сожалением обнаружил, что его голос звучит, как пересушенный песок. Но все еще махал конвертом.

Папа Мигель вздрогнул и уронил стакан. Тот громко звякнул о пол и разлетелся на сотни мелких осколков — слишком тонкой была огранка. Любимый стакан мамы Карлы.

Солнечный луч скользнул на щедро рассыпанную горстку битого стекла, и на стене заиграла радуга.

И кто-то это заметил.

— Счастье вернулось в «Горизонт»! — охнул этот кто-то.

Кристине достаточно было написать письмо. Там, на борту корабля грозного пирата Искателя Ветра, перед решающей дуэлью и рискованной операцией. Если бы что-то не удалось, она бы не увидела больше, как солнце выходит в зенит.

Папа Мигель подскочил к Санчо и письму, которых окружили посетители. Мама Карла выглянула из кухни. Теперь письмом ей махал папа Мигель и радостно кричал:

— Письмо от Кристины!

Мама Карла больно стукнулась лбом о притолоку и схватилась за сердце.

А в двери «Горизонта» тянулись люди — просто торговка Марита услышала, что Санчо несет письмо от маленькой сеньориты счастья. А новости на Холме Святой Марии слишком редкие, чтобы делать их личными.

— Открывай же скорее, — воскликнула мама Карла, уже протолкнувшись к папе Мигелю. Она склонилась над конвертом, и снова стукнулась лбом. О лоб папы Мигеля. И они оба нервно рассмеялись. И почти счастливо.

Столько счастья из-за простого письма. Быть может, последнего в жизни.

А упрямая бумага все рвалась криво и выскальзывала из вспотевших пальцев папы Мигеля. Но наконец удалось извлечь исписанный и испещренный кляксами, покореженный влагой листок.

— Читай! — потребовал народ.

Они слишком давно не слышали историй. А теперь в «Горизонте» все по-старому.

«Дорогие папа и мама!

У меня все просто замечательно. Я научилась вязать морские узлы, а еще Энрике немножко продолжает меня учить фехтованию. Так что мы на настоящих шпагах сражаемся, папа. Спуску он мне не дает, но я не сдаюсь.

Мы довольно неплохо подружились. Так что, мама, не бойся — я тут в безопасности, с Энрике можно за меня не бояться. Если ему король доверяет, то тем более можешь ты.

Питаемся мы тоже хорошо, на корабле есть куры и даже несколько коз. Мне поручено о них заботиться. Это кроме драянья палубы, но это нормально — все должны заниматься уборкой, да и вообще, дисциплина — вещь важная.

Энрике говорит, что дисциплина — это когда ты хорошо знаешь, когда быть покорным, а когда стоять на своем. Я думаю, что счастье — это мое. Я не хочу его отпускать, я всегда буду стоять на нем. Я хорошо знаю счастье, папа. Ты научил меня.

Мама, а ты научила меня работать даже тогда, когда хочется летать. Это мне тут пригодилось, правда. Хотя жизнь очень странная, и иногда я по-прежнему с тобой не согласна.

Потому что, кажется, нельзя сделать из