Читать книгу - "Трансцендентные - Стивен Бакстер"

все равно мы знали слишком мало, чтобы понять смысл того, что она сказала; нам пришлось перевести это в понятные нам термины, интерпретировать информацию, которую она нам дала, в терминах наших собственных современных теорий, которые могли быть такими же частичными, ложно обоснованными или просто ошибочными, как представления о кристаллических сферах, несущих планеты.

И время от времени, пробираясь сквозь эти миазмы интерпретаций и догадок, мы сталкивались с огромными концептуальными пропастями. — Наше время, должно быть, кажется вам странным, — сказала Роза. — Если вы родились на корабле, среди звезд. То, как мы живем, должно казаться очень чуждым.

— О, но я подготовилась, — сказала Алия. — В ходе моего свидетельствования. Нам не обязательно посещать Землю, чтобы знать, на что это должно было быть похоже!

— Я не понимаю, — сказал Том.

Алия широко раскинула руки, и ее длинные волосы развевались, как занавески. — Есть вещи, которые мне нравятся, и вещи, которые мне не нравятся, но они не имеют ничего общего с рождением на корабле. Мне нравятся открытые пространства, дальние перспективы. Я не люблю замкнутые пространства, проточную воду, крыс, пауков или кровь. Я выросла в условиях невесомости, но могу бояться высоты! Все это реакции, глубоко укоренившиеся в моем организме и системах моих предков задолго до того, как они покинули Землю. Итак, вы видите, даже если бы я ничего не знала о Земле, я могла бы восстановить ее только по своим собственным ответам. На самом деле, это делалось много раз культурами, оторванными от своих истоков — людьми, которые забыли, откуда они пришли. Даже они могут сделать кое-какие выводы о Земле…

— Поразительно, — сказала Роза. — Вы оставили Землю позади полмиллиона лет назад. Вы путешествовали по звездам. И все же вы взяли с собой саванну, не так ли?

Соня сказала: — Вы упомянули крыс. Там, откуда вы пришли, есть животные?

— Животные? Крысы есть везде. Не все они поют. Есть жуки и птицы. — Птицы слетелись на ее звездолет, сказала она; я не мог придумать более экзотического, очаровательного образа. — Однако биосфера Земли демонстрирует большее разнообразие, чем любой другой населенный людьми мир в Галактике. Это одна из причин, по которой мы знаем, что это действительно Земля, изначальная.

— Как и Африка, — сказала Роза. — Там тоже больше генетических вариаций. Как Африка является для нас домом человечества, так и Земля — для этих людей будущего.

Соня подсказала: — А на Земле все еще есть животные?

— Птицы. Змеи. Насекомые. Жуки. Вот и все, на самом деле.

— Это супертаксоны, — сказала Гэа. — У таксонов разные темпы эволюции. Некоторые виды видоизменяются быстрее, чем другие; некоторые линии существуют дольше, чем другие; а некоторые таксоны — птицы, змеи, крысы и мыши, различные сорняки — обладают как высокой скоростью видообразования, так и высокой продолжительностью жизни. И поэтому, когда наступает событие вымирания, супертаксоны обеспечивают большинство выживших. То, что описывает Алия, — это именно то, что я ожидала бы найти на Земле будущего, после того, как наше событие вымирания завершится. Змеи, крысы и птицы.

— Но никаких крупных животных? — задумчиво спросила Соня.

Гэа сказала: — Я хочу вам кое-что показать. — Она продемонстрировала VR-изображение животного, выглядящего комковато: носорога, но покрытого лохматым коричневым мехом.

Алия разинула рот. — Мегафауна!

Том сказал: — Это суматранский носорог, не так ли?

— Да, — сказала Гэа. — Необычная форма, приспособленная для жизни в холмистых тропических лесах. Он вымер в начале этого года. Последний носорог умер в зоопарке в Германии.

— Я никогда не видела ничего подобного. — Алия говорила так, как будто это существо было для нее таким же экзотическим, как динозавр. Она взглянула на меня. — Майкл, а вы?

— Я не любитель дикой природы, — сказал я. — Если бы вы следили за мной всю мою жизнь, вы бы это знали.

Гэа сказала: — Суматранский носорог был живым ископаемым. Из всех линий крупных млекопитающих он меньше других изменился со времен олигоцена, тридцать миллионов лет назад, на полпути к динозаврам. Мы живем в экстраординарные времена. Этот вид существовал тридцать миллионов лет. Всего несколько месяцев назад люди в этой комнате имели возможность даже встретиться с ним, прикоснуться к нему. И теперь он исчез, через геологическое мгновение после его встречи с человечеством. Именно так. Как исчезла одна за другой вся мегафауна, пережившая ледниковый период.

Соня задумчиво сказала: — И, по словам Алии, они так и не вернулись. Можно подумать, их можно было вернуть с помощью ДНК.

— Возможно, там никогда не было места, — сказала Роза. — Не было, если бы мир по-прежнему принадлежал людям. Потому что мы не позволили бы выжить ничему крупнее и голоднее нас.

— Кроме того, эволюция идет вперед, а не назад, — сказала Гэа. — Мегамлекопитающие, однажды исчезнув, никогда не вернутся.

Алия наблюдала за нами. — У вас у всех такой виноватый голос!

Том спросил: — Оглядываются ли люди в будущем на наше время?

— О, да.

— И они судят нас?

— Судить вас? — Алия рассмеялась, издав странный каркающий звук, но затем прикусила язык. — Мне жаль. Я знаю, что это важно для вас в этом веке. Если бы не было, если бы у вас не было этого осознания, думаю, вы бы не взялись за проект по стабилизации гидратов.

— Вы знаете об этом? — спросил я.

— Конечно. Я ваша свидетельствующая, Майкл Пул. Но почему вас следует судить? Послушайте, если один вид птиц конкурирует с другим, вы собираетесь говорить о морали? Конечно, нет. Это просто вопрос конкуренции за пространство в экологии.

— И вот какими вы нас видите? — с горечью спросил Джон. — Мы для вас просто животные в экологии?

Алия, казалось, была искренне озадачена таким вопросом. — А как еще вы хотели бы, чтобы о вас думали?

Я сказал: — Существует много споров о проектах геоинженерии. Вы должны это знать. Мы не уверены, имеем ли право вмешиваться в масштабе планеты.

Алия казалась сбитой с толку этим. — Но вы уже, ммм, вмешиваетесь. — Она сделала паузу, как будто просматривая дополнительные данные. — Рассмотрим Землю. Двадцать процентов суши и значительная часть моря покрыты искусственными экосистемами, каждая из которых содержит небольшое количество видов, отобранных и разводимых для