Читать книгу - "Трансцендентные - Стивен Бакстер"

мне. Я решил, что должен быть очень нежным, тактичным. Или настолько тактичным, насколько это возможно с девушкой-обезьяной из будущего. Что за бардак, подумал я.

Алия сказала: — Но в мое время все по-другому. Люди расселились. Мы стали семьей.

— Среди звезд? — спросила Гэа.

— По всей галактике.

— Эта экспансия, о которой вы упоминали, — сказал я. — Или экспансии.

— В человеческой Галактике есть много разных людей. Так же, как и в вашем времени. — Она нахмурилась. — Или нет. Есть ли? Простите, я должна знать.

Роза мягко сказала: — Прошло около тридцати тысяч лет с тех пор, как умер последний нечеловеческий гоминид. Homo sapiens sapiens один на Земле.

— Тридцать тысяч лет? О, хорошо. — Алия сказала это легкомысленно, как будто тридцать тысяч лет — ничто, ее ошибка простительна. Ее манеры были игривыми, почти кокетливыми. Но за ее словами скрывалась мрачная, пугающая перспектива, необъятность пустого времени.

Я сказал: — Хорошо. Тогда вы из будущего. Из какого вы числа?

— Я не могу сказать.

— Какого числа вы родились?

— Я не могу сказать! — Она взволнованно всплеснула руками. — Это скользкие концепции. Я хочу дать вам ответы, но вы должны задавать правильные вопросы!

Гэа сказала: — Конечно, она не может отвечать на вопросы о датах.

Джон проворчал: — К чему вы клоните?

— Теория относительности.

Странным следствием специальной теории относительности Эйнштейна является то, что время фрагментировано. Информация не может распространяться быстрее света, и эта конечность делает невозможным установление истинной одновременности, универсального "сейчас". И поэтому существует своего рода неопределенность во времени, которая увеличивается по мере того, как вы продвигаетесь дальше. Если Алия родилась на другом конце Галактики, эта неопределенность действительно может быть существенной.

— Как странно, — сказала Роза, — жить в такой обширной географии, что подобные эффекты становятся важными.

— О, ради Бога, — огрызнулся Джон.

Гэа сказала Алии: — Предположим, ваши предки остались на Земле.

— Да?

— Это устранило бы двусмысленности теории относительности. В таком случае, сколько времени прошло бы на Земле между рождением Майкла Пула и вашим собственным? Вы это знаете?

Алия сказала: — Округленно…

— Этого хватит.

— Полмиллиона лет.

Последовал еще один ошеломленный момент, потрясенное молчание. Человеческой расе в мое время, как я теперь вынужден был думать об этом, было всего, может быть, сто тысяч лет. Алия действительно была далека от меня, сам вид стал во много раз старше, чем в мое время. Было трудно воспринимать такую перспективу.

Том спросил: — Итак, как вы сюда попали? Вы путешествовали во времени?

Алия склонила голову набок. — Ненавижу быть занудой. Ну вот, мы снова начинаем! Вы можете перефразировать вопрос?..

Благодаря тому, что Гэа дала нам указание, нам удалось добиться немного большего.

Вселенная была конечной. Она была свернута сама на себя в пространственных измерениях — современные космологи это хорошо знали, — но также и во времени, так что будущее каким-то образом сливалось с прошлым. Таким образом, можно подумать, что для того, чтобы попасть в прошлое, все, что вам нужно было сделать, — это отправиться достаточно далеко в будущее — точно так же, как Колумб однажды попытался найти новый маршрут на восток, пройдя достаточно далеко на запад вокруг земного шара.

Однако все было не так просто, как пыталась объяснить нам Алия. — Это вопрос информации, — сказала она. — Пространство-время дискретно, оно выступает в виде небольших пакетов, частиц. Поэтому данный объем может хранить только конечное количество информации. И она может быть полностью описана информацией, хранящейся на ограничивающей объем поверхности. — Она нахмурилась, глядя на меня. — Это понятно?

Не мне. Но Гэа сказала: — Как голограмма. У вас есть двумерная поверхность, содержащая информацию о трехмерном объекте, голограмма, которая восстанавливается, когда вы направляете на нее лазерный луч.

— Или как у Платона, — сказал Джон. — Мы заключенные в пещере, и все, что мы воспринимаем, — это тени, отбрасываемые на стену снаружи, тени реальности.

— Да, — сказал я. — Но теперь Алия говорит, что тени — это реальность. Как я думаю.

Гэа сказала мне: — Это похоже на голографический принцип. Ранняя попытка создания теории квантовой гравитации.

— Никогда о ней не слышал.

— От нее отказались десятилетия назад.

— Возможно, это было ошибкой…

Время Алии было подобно поверхности, ограничивающей прошлое — ограничивающей всю историю, включая наше собственное давно исчезнувшее время. И все, что можно было знать о прошлом, содержалось в ее времени, в каждом последующем мгновении. Это было не так уж трудно понять; геологи, палеонтологи и историки, даже детективы, должны верить, что прошлое можно реконструировать по следам, хранящимся в настоящем.

Но Алия пошла дальше: манипулируя событиями в своем настоящем, она смогла изменить информацию в прошлом — спроецировать себя сюда, в то, что было для нее историей. Это было так, как если бы вы могли повозиться с несколькими выкопанными костями динозавров и изменить жизнь существ, реликвиями которых были эти кости.

Что-то вроде того.

Однако меня поразил резонанс с тем, что я прочитал в рукописи дяди Джорджа: если время замкнуто, если будущее соединено с прошлым, возможно ли, что сообщения или даже влияния могут передаваться по его великой орбите? Заглянув в самое отдаленное будущее, смогли бы вы, наконец, прикоснуться к прошлому?.. Джордж или, во всяком случае, его странные друзья, возможно, интуитивно уловили что-то от истины.

Том рассмеялся взрывным хихиканьем. — Извините, — сказал он. — Время от времени я просто теряю самообладание. Я имею в виду, это просто, — он махнул рукой, — вы просите меня признать, что это сверхчеловеческое существо из далекого будущего. Эта обезьяна. Где же бестелесный мозг в банке? Я имею в виду, что она может делать, кроме как качаться на шинах?

Я думаю, мы все знали, что он чувствовал.

Мы продолжали разговаривать. Это был трудный диалог. Мы были невеждами, разговаривающими с необразованной. У меня сложилось впечатление, что Алия действительно мало что знала обо всем этом, и еще меньше это ее заботило — как современный подросток ничего не знал бы об имплантах в своем теле, пока они работали. И