Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

и сказках у очага, в церкви поубавилась посетителей. Да и старик явно тяжело переносил плохую погоду.

Ванесса оклемалась и начала помогать по дому и готовить. Раз попросила сразиться с Агатой на наспех выструганных деревянных мечах, но хватило ее ненадолго. Си-Мин начал ходить сам, сильно хромая и опираясь на костыль. Целителям поубавилась работы, хотя теперь на кухне царил запах согревающих зелий, которые в городе пользовались немалой популярностью и помогали разнообразить меню переданными в благодарность продуктами.

Дни для Агаты походили друг на друга. Поутру — тренировка в одной из испорченных, порванных и не отстиравшихся до конца от крови рубах и старых портах, таких, которые не жалко вымочить, а то и заляпать грязью. Бег, разминка, иногда — поединки с Даниэлем, который был не против поразмяться, но не любил рано вставать. Простой завтрак, и в те дни, когда дождь не лютовал, или тренировка с Доминикой, не оставившей идеи овладеть оружием, или поход с ней же по окрестностям. Работа по дому, чтение книги, той самой, простейшей, с описанием магического языка…

И занятия магией. Ну как — занятия… Валентин своего мнения не изменил и ничему учить не собирался. Но не то Томас, не то Домиан, не то Доминика, как-то с удивлением спросившая: «А ты Агату ничему не учишь потому что она неправильная, да?» убедили мага показать самое примитивное, «детское» упражнение. Рисовался простейший ритуальный круг — Клинок пыталась их различать, но не преуспела — с основой-поглотителем. Агате надо было сначала сосредоточиться на черноте, как и раньше, но не «запереть» ее в теле, чтобы стать невидимой для поисков церковников, а собрать каплю, провести от центра живота до ладони и отдать рисунку. И еще, и еще… Пока каждый раз наблюдавший за этим действом Томас не говорил: «Достаточно», а в теле не поселялась легкость и усталость как после доброй тренировки.

Так Агата училась даже не заклинаниям, а просто проводить по телу энергию, почти неоформленную, хотя и так Валентин переживал за результат каждого занятия так, словно Агата непременно должна была ошибиться. Один раз она действительно сорвала проведение, но хватило несколько глубоких вдохов — Томас напрягся, но не вмешивался — и энергия просто растеклась по телу. Еще не заклинания, но уже путь к ним.

После — обед и небольшая прогулка верхом. Без нагрузок Смерть дурела, ржала и лягалась, и совершенно не интересовалась тем, что после ее постоянно приходилось вытирать и просить кого-то из магов согреть денник.

Вечер же проходил в разговорах и легендах. То что-то рассказывал, часто по просьбе Домиана, Даниэль, который, как оказалось, мог не только играть на кое-как починенной лютне, но и знал множество историй, что-то — сам старый священник или Томас. Реже Валентин делился тем, что мог рассказать всем остальным. Были и легенды, и предания, и истории из практики, и просто смешные случаи из прошлого.

Изредка, если Домиан рано засыпал, а Томас уходил к Ванессе, Валентин рассказывал Доминике и Агате то, что «другим знать не полагается». Впрочем, Даниэля маг не гнал, лишь взял с него обещание «не трепаться попусту». Клинок не понимала причин такой мягкости, но не вмешивалась. Рассказывал Валентин то немногое, что знал о прошлом некромантов. Легенды о том, как возник Некрос, об известных личах, и о старых войнах с пустынниками, и о Цепях и Книжниках…

Как ни удивительно, вопрос о специализации некромантов в один из вечеров задала Ванесса.

— Может, оно и тайна… Но меня мучает любопытство, а в смутные времена близость смерти заставляет с ним считаться. Я служила трем зеленым магам, и один лечил посевы, второй — животных, а Том — людей. Я в Коллегии видела многих, кто останавливался в Убежище, и все они умели, как говорили, разное. Сильные заклинатели ветра редко умеют подчинять грозу, только Тара, из всех, кого я знаю, умеет работать и с тем, и с тем. Гениальные лозоходцы не умеют создавать големов, способные направлять потоки воды как правило не умеют плавать часами, не всплывая на поверхность, и наоборот, повелители огня, насколько я знаю, умеют или призывать его, распаляя, или тушить, читая в погибающем костре ответы на вопросы, или и вовсе согревать… Хольды, говорят, каждый имеет свои силы. Но о некромантах уже век слышны лишь проклятия на их головы. В нынешнем мире все, кто хочет сохранить себя — союзники, а потому я спрошу: неужели каждый из вас, как говорят в Цитадели, способен одинаково хорошо проклинать, призывать духов, поднимать мертвецов или и вовсе создавать из костей чудовищ?

Валентин глубоко вздохнул. Видно было, что он медлит с ответом, раздумывая, стоит ли говорить об этом. Наконец маг осторожно начал:

— Ты упускаешь из виду, что каждый из магов чаще всего умеет общие вещи своего цвета, и все, кроме магов света, способны поляризовать энергию на более светлый цвет или многоцветие, как делают алхимики.

— Но все же специализация есть, — заметил Домиан, — не так ли?

— Есть, — согласился Валентин. — Мы работаем с некроэнергией, но каждому ближе какое-то ее применение, как и магам с другими цветами энергии. Каждый из нас способен чувствовать черный цвет, но обычно те, кто общается с призраками не любят поднимать сложные конструкции или работать с плотью. Мы ничем не отличаемся от других магов. Если не брать нелюбовь многих к использованию останков… Но это — лишь предрассудки. Дух отправился дальше, его ждет перерождение и новый путь. Почему бы телу не послужить во благо?

Священник хмыкнул.

— Не будь ты моим гостем, мне пришлось бы обвинить тебя в богохульстве, ибо сосуд человеческий священен.

— О, — Валентин смутился, — приношу свои извинения.

— Пустое, — отмахнулся Домиан, — я не разделяю ваших верований, но достаточно говорил с теми, кто рос с наставлениями иными, чем у святых отцов, и понимаю, что они видят мир по-своему. Думаю, если бы ваши предки ограничились поднятием костей своих предков, то сейчас все было бы иначе.

Ванесса тихо вздохнула. Агата могла ее понять — после обучения в Цитадели и рвения некоторых сестре легко было предположить, что не напади Некрос — нашелся бы другой повод для ненависти.

— Поначалу так и было, — неожиданно заметил Валентин.

— Но лишь поначалу.

— К сожалению.

— Может, лучше расскажу о Дорте-медведе? — поинтересовался Даниэль. — Хольд, научившийся, аки рутены, оборачиваться в зверя, и натворивший немало всего в наших братских войнах. Что скажете?