Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Лекс склонился над картой. Грым достал свои инструменты. Писк жужжал — тихо, спокойно, будто ничего не случилось.

А в горах, на трёх разных тропах, шли послы. Каждый — к своей судьбе. Каждый — с надеждой и страхом. Каждый — с молитвой, которую никто не произносил вслух.

Это была дорога без возврата — назад к прошлому, к тому, кем недавно они были. Потому они шли только вперёд. Чтобы вернуться. Другими. Но вернуться.

Глава 9. Память погибших звёзд

Месяц Тирион, 2002 г. Э.С.

Время: Раннее утро — следующий рассвет

Место: Старый Город («Гнездо») — глубинные уровни, куда не ступала нога смертного уже тысячи лет

Лекс стоял у входа в тоннель, затягивая последнюю пряжку на разгрузочном жилете. Кожаный ремень скрипнул, поддаваясь, — старый, но надёжный, как и всё, что им предстояло тащить с собой в эту тьму. Рядом Грым возился с Писком: дроид мигал зелёным, но Грым всё равно вскрыл панель, проверил контакты, протёр линзу краем рубахи. Писк терпеливо ждал, только изредка издавая короткие писки — мол, всё в порядке, хозяин.

— Ты уверен, что не хочешь взять кого-то ещё? — спросил Шило, прихрамывая, подошёл к Лексу. Он остался за старшего — по настоянию Клыка, хотя сам ворчал, что «без меня там пропадёте». В руке он сжимал свою неизменную кружку с грибным чаем, но не пил — просто грел ладони.

— Уверен, — ответил Лекс, даже не подняв головы. — Чем меньше нас, тем меньше шума. А в Гнезде под старым городом шум — это смерть.

— Тогда хоть Писка береги, — Шило кивнул на дроида. — Грым без него как без рук.

— Сам знаю.

Шило хлопнул его по плечу — тяжело, по-свойски, так, что Лекс чуть не пошатнулся.

— Возвращайтесь. Без вас тут скучно. И… — он запнулся, посмотрел в глаза. — Если что, я приду. Даже если придётся ползти.

Лекс усмехнулся — невесело, но искренне.

— Не придётся.

— Эх, командир, — Шило сделал глоток чая, поморщился — остыл уже. — Ты, главное, эту железяку притащи. А мы тут пока… гоблинов от пещер отгонять будем. Они, знаешь, в последнее время совсем обнаглели. Вчера один у Марфы пирожок спёр. Прямо из-под носа. Я ему сказал: «Ты, братец, если ещё раз так сделаешь, я из тебя такой же пирожок сделаю, только с начинкой из твоих ушей». Он, зараза, обиделся и спёр у меня запас сушёных грибов.

Лекс покачал головой.

— Ты бы ещё гоблинам сказки рассказывал.

— А что? — Шило пожал плечами. — У них, говорят, от моих баек животы сводит. От смеха. Или от страха — не помню, надо эксперимент провести.

Лекс оглядел оставшихся, махнул рукой, шагнул в темноту тоннеля. За спиной остался свет, тепло базы, голоса людей. Впереди — неизвестность, которая уже ждала его. Слизкая, холодная, голодная.

Тоннель сужался с каждым шагом. Сначала можно было идти в полный рост, но чем дальше они шли, тем ниже становились своды: сначала пришлось чуть пригнуться, а ещё через сотню шагов — почти ползти, касаясь плечами холодных, влажных стен. Воздух здесь был густым, тяжёлым, пах сыростью, древней пылью и ещё чем-то — сладковатым, тошнотворным, от чего начинало сосать под ложечкой.

Грым шёл первым, подсвечивая путь кристальным фонарём. Свет выхватывал из темноты грубые стены, покрытые барельефами — фигуры коренастых существ с тяжёлыми кирками, те самые Террексы, предки дворфов. Они смотрели на идущих пустыми каменными глазами, и в их застывших лицах не было ни угрозы, ни привета — только равнодушие вечности.

— И как тут люди работали? — проворчал Прохор, в очередной раз спотыкаясь о камень. — Тьма кромешная, того и гляди, из стены что-то полезет.

— Не полезет, — отозвался Грым, не оборачиваясь. — Если соблюдать тишину и идти не спотыкаясь о каждый камень.

— Я тихо иду. Это камни под ногами орут, как резаные.

— Камни не орут, — вставил Демид, стараясь ступать бесшумно. — Это ты кряхтишь, как старый ящер.

— Ах ты, щенок…

— Заткнитесь оба, — рыкнул Зураб. — Грым сказал — тихо. Значит, тихо, чего непонятного?

Ворчание стихло, но напряжение осталось. Оно висело в воздухе, как туман, липкое, тяжёлое. Каждый шаг давался с трудом — не физически, а где-то на уровне подсознания, не хотелось идти в эту тьму от слова совсем. Контролировать каждое движение, каждый вздох — это выматывало быстрее, чем бег.

Лекс чувствовал, как пот стекает по спине, как рубаха прилипает к телу. В ушах пульсировала кровь — гулко, тревожно. Он посмотрел на свои руки. Они не дрожали. Но внутри, где-то в груди, поселился холодок — тот самый, который появлялся перед боем. Только сейчас боя не было. Была тишина. И тьма.

— Грым, — вдруг сказал Прохор, когда они прошли ещё полчаса. — А тебе там, в Гнезде, страшно было?

Грым помолчал. Писк на его плече издал короткий, обеспокоенный писк.

— Страшно, — наконец ответил он. — Очень. Особенно когда эфирная буря накатывала. Тогда стены начинали двигаться, и голоса… голоса звучали в голове. Я думал, схожу с ума.

— И что помогло? — спросил Демид.

— Писк. И амулет отца. И… — он запнулся. — И мысль о том, что Лекс придёт. Или отец.

— А если бы не пришли? — спросил Прохор.

Грым остановился, обернулся. В свете фонаря его лицо казалось бледным, почти прозрачным, но глаза горели.

— Тогда бы я всё равно вышел. Потому что там, наверху, меня ждали.

Он повернулся и пошёл дальше.

— Слышь, командир, — тихо сказал Прохор, обращаясь к Лексу. — А ты веришь, что мы выйдем?

— Верю, — ответил Лекс. — И вообще, хватит каркать. Нам не только выйти нужно, но и выполнить цель нашего похода. Потому что у нас нет иного выбора.

Зал, в который они вошли, был