Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

А если кто падёт — пусть падёт не впустую,

А как молот, выковавший свободу для тех, кто останется.

Во имя Творца, чья искра живёт в каждом из нас,

Да свершится. Да вернуться.

Она опустила руки. Айрин перекрестилась по-ингрийски широко. Лаэрон склонил голову. Грук, стоявший у южной тропы, глухо прорычал: «Хорошие слова». Клык только кивнул — он не верил в богов, но в этот миг ему показалось, что кто-то действительно смотрит на них сверху.

Лекс подошёл к Айрин. Взял её за руки. Пальцы холодные, бледные, но хватка — твёрдая. Он смотрел на неё и не мог произнести то, что хотел. Слова застревали в горле. Вместо слов он шагнул вплотную, обхватил её лицо ладонями — почти грубо, почти отчаянно — поцеловал.

Не коротко, не по-боевому. А так, как целуют, когда не знают, увидятся ли снова. Так, как целуют женщину, которую боятся потерять больше, чем собственную жизнь.

Айрин на мгновение замерла — от неожиданности, от того, что при всех, у развилки, где смотрят десятки глаз. Она случайно бросила взгляд вниз и увидела отражение в лезвии меча Вэл'Шана, висевшего у Лекса на поясе. Там, в холодной стали, они были вдвоём — прижавшиеся друг к другу, будто уже никто и ничто не могло их разлучить. А потом она ответила. Её руки взметнулись к его шее, пальцы вцепились в воротник куртки, притягивая ближе. Она целовала его так, будто хотела выпить до дна, запомнить вкус, тепло, дрожь губ — всё.

Снег падал, но они не замечали. Ворон молчал. Даже ветер затих, будто отвернулся, давая им эти последние секунды единения.

Лекс не хотел отпускать. Пальцы скользнули в её волосы, прижимая голову, не давая отстраниться. Он чувствовал, как бьётся её сердце — часто, громко — и своё, которое колотилось в унисон.

Но всё же отпустить пришлось. Сейчас не время было проявлять малодушие и слабость.

Он оторвался от её губ, но руки не убрал. Лоб к лбу. Дыхание сбитое, горячее.

— Я жду тебя, — прошептал он. — Не просто так. Жду. Возвращайся чтобы не случилось.

— Я вернусь, — выдохнула она, не открывая глаз. — Обязательно.

Он поцеловал её ещё раз — коротко, в лоб, как благословение. Потом разжал руки. Шаг назад. Ещё шаг.

Айрин открыла глаза. В них стояли слёзы, но она не плакала. Принцесса Ингрии не плачет при людях, хотя вроде и целоваться не должна. Она взялась за поводья, вскочила в седло — и только тогда позволила себе один раз посмотреть на Лекса сверху вниз, запоминая каждую черту.

— Береги себя, — сказала она.

— Ты тоже.

Она развернула лошадь и направилась к восточной тропе. Серафима и Лаэрон двинулись следом.

Кор-Дум подошёл к Грыму. Дворф обнял сына — крепко, по-мужски.

— Смотри за Лексом, ему нужна поддержка — сказал он. — И за кузницей. И береги Писка.

— Я справлюсь, пап, — ответил Грым. — Ты возвращайся. Как не храбрился Грым но все же на последних словах его голос предательски дрогнул.

— Вернусь.

Кор-Дум развернулся и зашагал к западной тропе, не оглядываясь. Грым смотрел ему вслед. Писк издал длинный, печальный писк.

— Вернись, — прошептал Грым одними губами.

Три дороги: снег всё не унимался. Белые хлопья кружились в воздухе, ложились на плечи, на волосы, на камни. Лекс стоял, глядя на три тропы, уходящие в горы.

На восток — Айрин. В лесную чащу, к эльфам, которые когда-то сожгли её родину. Она ехала, выпрямив спину, не оглядываясь. «Королева», — подумал Лекс. — «Настоящая моя Королева».

На запад — Кор-Дум. В Стальгорн, к дворфам, которые презирали его за союз с людьми. Он шёл быстро, широким шагом, и его фигура таяла в темноте тоннеля. «Он вернётся», — сказал себе Лекс. — «Должен вернуться».

На юг — Клык и Грук. В степи, к драконидам, которые убивали всех, кто осмеливался приблизиться к их землям. Их уже не было видно — только следы на снегу, которые быстро заметало.

Лекс остался у развилки только с близкими. Рядом — только Зураб, Грым с Писком и малый гарнизон неподалеку.

Зураб подошёл ближе, встал плечом к плечу.

— Ты думаешь, они смогут вернуться? — спросил он.

— Знаю, что вернуться, — ответил Лекс. — Не такими, как ушли. Они станут сильнее, пусть не в физической мощи, но обретут уверенность в себе.

— Откуда такая уверенность?

Лекс посмотрел на пустые тропы.

— Потому что им есть ради кого и чего возвращаться.

Он постоял ещё немного, глядя, как снег заметает следы. Потом развернулся и пошёл к командному центру.

Агафья, стоявшая у входа в тоннель, перекрестилась, глядя вслед уходящим. Провела рукой по лицу — устало, по-бабьи, — вздохнула.

— Остынет без огня-то, — сказала она негромко. — Пойду, подброшу дров то.

Лада, сидевшая рядом с Барсом, подняла голову.

— Бабушка, а они…

— Вернутся, касатик, как им не вернуться то — перебила Агафья, не давая девочке договорить. — А пока — пойдём-ка, картошку почистим. Дело не ждёт.

Лада кивнула, поднялась и, прижимая к груди куклу, побрела за старухой в глубину коридора. Барс, потянувшись, трусил следом.

В командном центре на столе лежала карта Гнезда. Лекс сел, провёл пальцем по маршруту.

— Завтра на рассвете выступаем, — сказал он, не поднимая головы.

— Я готов, — ответил Грым.

Писк жужжал — сог.. лас.. ен, оп.. тим.. ально!

Зураб подошёл к карте.

— Ты уверен, что справишься?

— Не один, — Лекс посмотрел на Грыма. — С ним.

— И с Писком, — добавил Грым.

— И с Писком, — согласился Лекс.

За окном занимался рассвет. Холодный, серый, но живой.

Война уже шла с того момента, когда они освободили первых рабов. А вот новая битва, которая потрясет устоявшиеся устои только начиналась. Но сегодня они сделали первый