Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

«А что, если Радим прав? Что, если я веду своих людей в ловушку? Что, если эльфы только и ждут, чтобы схватить меня, обменять на что-то, выставить как трофей? Тогда у Ингрии больше не будет надежды»

Пальцы, сжимавшие кожу ремня, дрогнули. Она почти отпустила поводья. Внутри, в самой глубине, что-то кричало: «Останься! Здесь безопасно!» Но всё же она смогла преодолеть, взять себя в руки и сжала поводья так, что костяшки побелели, выпрямила спину как подобает королеве пусть и не коронованной.

— Нет, — ответила она, и голос её прозвучал твёрже, чем она себя чувствовала. — Я не боюсь. Я просто… не знаю, чего ожидать. Эльфы — не люди. Их логика, их обычаи… они чужие.

— Ты справишься, — Серафима положила руку ей на плечо. — Ты — королева. Даже без короны. А королевы не боятся, они действуют.

— А ты? — Айрин прищурилась. — Ты веришь, что нас примут?

Серафима помолчала, глядя на восток, где за горами, за лесами, за туманом начинался лесной дворец дома Силь'Верен. Там, где её вера могла оказаться бесполезной. Там, где её дар — если это был дар, — мог не сработать.

— Не знаю, — честно ответила она. — Но я верю, что мы должны попытаться. Иначе зачем всё это?

Она коснулась амулета на груди. Внутри, глубоко, пульсировало странное тепло — не магия, не вера, что-то третье, чего она не могла объяснить. Это тепло пришло к ней в тот момент, когда она исцеляла Костю. И с тех пор не уходило. Она не понимала, что это, но на душе становилось спокойнее.

Лаэрон, уже верхом на своём эфирном скакуне, замер в седле, зорко вглядываясь в утренний туман. Он знал эти тропы с детства, но сегодня они казались ему чужими — слишком многое изменилось за последние месяцы. Он вспоминал отца, его холодные глаза, его слова: «Ты принёс в наш дом заразу сомнений». «Может быть, — подумал Лаэрон. — Но я принёс правду».

У западной тропы Кор-Дум стоял у входа в тоннель, глядя в темноту, где уходила дорога к Стальгорну. Он не спал всю ночь — ворочался, вспоминал сына, клан, то, что его могут не принять. Или принять с кинжалом в спину, что было большей вероятностью. Чем то что его хотя бы выслушают

Старый Брун возился рядом, проверяя запасные кристаллы в сумке. Его пальцы, узловатые, в старых шрамах, двигались медленно, но уверенно. Он пережил три войны, двух жён и потерю целого клана. И всё ещё шёл вперёд с присущим всем дворфам упрямством.

— Ты помнишь, Кор-Дум, — заговорил Брун, не поднимая головы, — как мы в молодости ходили в Стальгорн за рудой? Тогда нас встречали с почётом. Эльфы ещё не заправляли Советами, и дворфы сами решали свою судьбу.

— Помню, — глухо ответил Кор-Дум. — Другие светлые времена.

— А теперь мы идём как просители. Как изгои, которые вернулись просить подачку. В какой момент всё пошло не так?

— Мы идём не за рудой, и не как просители. Мы несем правду! — Кор-Дум повернулся к старому другу. В его глазах горел огонь — тот самый, который Брун не видел уже много лет. С тех пор, как Кор-Дум ушёл из клана. — Мы идём за судьбой. Если дворфы не поддержат нас, эльфы сожгут и Стальгорн, и все шахты. Не сейчас, так через год. Они не прощают тех, кто осмеливается думать.

Брун крякнул, затянулся трубкой, выпустил клуб дыма. Дым смешался с утренним туманом и растворился.

— Твой отец гордился бы тобой, — сказал он. — Он тоже не умел кланяться.

Кор-Дум ничего не ответил. Только сжал молот и посмотрел на развилку, где уже собирались остальные. «Грым… если я не вернусь, ты справишься. Ты сильнее, чем думаешь. Ты мой, сын!» — эта мысль билась в голове, не давая покоя.

У южной тропы Клык сидел на корточках, проверяя арбалет в последний раз. Механизм щёлкал сухо, надёжно — старый сталкер знал своё оружие как продолжение руки. Он проверял каждый болт, каждую пружину, каждую запасную тетиву. Потому что, если что-то подведёт в степи — назад можно уже и не вернуться.

Рядом с ним Грук точил топор, так что из-под точильного камня летели искры, лезвие с каждым движением становилось всё острее. Десяток орков, его воинов, молча ждали. Они не переговаривались, не шутили — только смотрели на юг, туда, где за горами начинались степи. Для них эта дорога была дорогой к мести.

— Ты ходил к драконидам раньше? — спросил Клык, не поднимая головы.

— Нет, — ответил Грук. — Но я знаю их язык. Знаю, что они уважают силу.

— А если они не захотят говорить?

Грук оскалился, обнажив клыки. В его глазах не было ни огня, ни холода — только простая, звериная уверенность.

— Дипломатия — это когда ты говоришь «пожалуйста», а у тебя в руках топор. — Он помолчал, усмехнулся уголком рта. — А если не поймут с первого раза — я просто повторю. Громче.

Клык хмыкнул и поднялся. Он посмотрел на базу, на вход, где маячила фигура Шило.

— Ладно, — сказал он. — Пойду прощаться.

Прощание Клыка и Шило началось у входа, где Шило стоял, привалившись плечом к каменному косяку. Он не хромал — сегодня, назло всем своим болячкам, он стоял ровно. Как в старые времена, когда они с Клыком вдвоём ходили в руины и не боялись ничего, кроме темноты.

— Ну что, хромой, — сказал Клык, подходя. — Присмотришь за базой?

— А то, — Шило сплюнул в сторону. — Ты главное возвращайся. Не хватало мне ещё твои похороны организовывать, нас и так ….

— Не дождёшься.

Они помолчали. Ветер шевелил седые волосы на висках Шило. Никто не помнил, когда у него появилась седина. А на все вопросы он всегда отшучивался в своей манере.

— Помнишь, — вдруг сказал Шило, — как мы в первый раз в Механос пришли? Ты тогда сказал: «Шило, мы с тобой последние, кто помнит, как жить без цепей». Я тогда не понял. Думал это присказка такая А теперь понял….

— И что ты понял? —