Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

дети. Здесь, в глубине каменной норы, куда свет кристаллов добирался с трудом, тишина была более осязаемой — такой, в которой хорошо прятать тайны и секреты, которые нужно надежно сохранить, чтобы ни одно чужое ухо не услышало того, что будет сказано.

Айрин вовсю готовилась к отъезду. Завтра на рассвете она должна была уйти с Лаэроном к эльфам дома Силь'Верен. Лекс провожал её взглядом, когда она уходила готовиться, и знал, что совсем скоро база останется без королевы. Официально она всё ещё принцесса — коронация не проводилась, да и как её провести, когда народ Ингрии разбросан по лесам и рабству? Отсутствие второго по важности человека, как пустота в зубе, уже давало о себе знать.

Тем же вечером Радим сидел на перевёрнутом ящике в дальней кладовой, которую пришлые с ним ингрийцы облюбовали для своих собраний. Что здесь хранили, уже сложно понять, разве что по остаткам. Может быть, зерно, а может — инструменты. Теперь это место стало чем-то вроде тайного святилища для тех, кто ещё помнил Ингрию не пеплом, а живой, дышащей страной с её людьми, законами и бытом.

Вдоль стен, на грубых камнях, сидели его люди. Яромир, старый воин с лицом, изрезанным шрамами, как старая карта. Ещё трое ингрийцев — молодые, но уже познавшие вкус поражения. Все они пришли сюда не просто так. Они пришли, потому что верили: Ингрия не умерла, пока жива принцесса, их будущая королева.

— Чужак слишком много на себя берёт, он совсем зарвался! — сказал Яромир, сплёвывая на пол. — Сначала приютил полукровок, потом снюхался с гоблинами и орками, следом притащил какую-то девку из гор, теперь говорит, что мы должны идти на поклон к эльфам. Эльфам, Радим! Тем, кто сжёг наши дома, разрушил нашу страну!

Радим поднял руку, призывая к тишине.

— Лекс не понимает, — сказал он, голос его звучал ровно, но в нём чувствовалась застарелая боль. — Он не ингриец. Для него союз с эльфами — это политика. Для нас — предательство памяти предков. Он не пережил то, что пришлось пережить нам.

— И что ты предлагаешь? — спросил один из молодых, светловолосый парень с нервно бегающими глазами. — Воевать против него? Восстать?

— Я предлагаю вернуть нашу королеву, открыть ей глаза, — Радим обвёл собравшихся тяжёлым взглядом. — Айрин ослеплена. Она верит ему почти беспрекословно. Но мы — её народ. Мы должны напомнить ей, кто она на самом деле, с кем она должна быть по праву крови.

Яромир нахмурился.

— Она не пойдёт на это добровольно. Я видел, как она смотрит на него.

— Значит, придётся убедить её иначе, — Радим помолчал. — У меня есть человек, который может помочь.

Он поднялся и, не говоря больше ни слова, вышел из кладовой. Люди переглянулись, но спрашивать не решились. Только Яромир проводил его долгим, изучающим взглядом — в глазах старого воина мелькнуло сомнение. «А что, если Лекс прав? — подумал он. — Если он действительно спасёт Ингрию? Или даже не только Ингрию, но и всех нас?» Но вслух не сказал ничего.

Этой же ночью Родион сидел в своей камере — да и куда из неё было податься, когда тебя ещё и охраняют. Казематы базы — несколько маленьких комнат с тяжёлыми дверями, вырубленных в скале, — использовались редко. Лекс не любил держать пленников, предпочитая либо изгонять, либо давать шанс искупить вину. Но этот человек сидел здесь уже несколько месяцев.

Родион. Тот самый, кто пытался убить Лекса в день, когда они только начинали строить базу. Тот, кого Лекс и Айрин пощадили, несмотря на всё. Тот, кто с тех пор молча сидел в темноте, не прося прощения и не пытаясь бежать. На коленях у него лежала деревянная ложка — та самая, что девочка Лада принесла ему в прошлый раз, ещё тогда он не решился её выбросить. Он смотрел на неё, пытался забыться во сне, но именно сегодня, как назло, ему никак не спалось, только и оставалось сидеть и смотреть на старую ложку.

Перед глазами вставали лица: старик, которого он зарезал в Механосе по приказу барона; женщина с ребёнком, которую он не спас; тот мальчишка, что кричал имя Лекса перед смертью. «Я не хочу больше быть чудовищем», — прошептал он в темноту. Ложка была тёплой от его ладони. Он положил её под подушку и закрыл глаза. Сон не пришёл — только тишина и слабый свет из коридора.

На рассвете в камеру вошёл Радим. Стражник отпер дверь.

— Ты хотел убить чужака, — сказал Радим, присаживаясь на корточки. — Я хочу вернуть Ингрию. Возможно, у нас общий враг.

Родион поднял голову. Его лицо осунулось, глаза запали, но взгляд оставался острым, цепким.

— Ты предлагаешь мне свободу в обмен на что?

— В обмен на шанс искупить вину перед своим народом, — Радим протянул руку. — Ты был воином короля Харальда. Ты приносил клятву. Помоги мне спасти его дочь — и ты снова станешь одним из нас.

Родион медлил. Потом, опираясь на стену, поднялся. Его ноги затекли от долгого сидения, он пошатнулся, но устоял. Взял протянутую руку.

— Хорошо, — сказал он. — Но если ты меня обманешь…

— Не обману, — перебил Радим. — Мы одной крови.

Они вышли в коридор. Стражник проводил их взглядом, но ничего не сказал — сам был ингрийцем и в чём-то был с ними согласен. Радим хоть и не был из ближнего круга Айрин, но спорить с ним опасались: человек по меркам базы имел не маленький отряд, который хоть и не входил в войска, но вроде действовал на их пользу ради общих целей.

Через некоторое время в дальней каморке, при свете одинокой свечи, собрались те, кому Радим доверял. Яромир, трое ингрийцев и Родион, который был уже с ними. Радим не боялся, что кто-то сообщит о нём Лексу или Клыку, — стража в каземате была подкуплена или поддерживала их. Тени плясали на стенах, искажая лица, делая их похожими на зловещие маски.

— Мы должны вернуть нашу королеву, — поднял опять ту же тему Радим, — пока чужак не погубил всех нас. Он ведёт нас к войне с богами. Вы понимаете, что это значит? Боги! Те, кто создал этот мир. А он, человек без магии, без рода, без племени, хочет с ними сражаться. Это же самоубийство чистой воды.

— Но Айрин