Читать книгу - "Корона Джасада - Сара Хашем"

Может, и стоило бы. Что такого особенного в твоей душе, что она обязательно должна оставаться девственно чистой? Души созданы для того, чтобы на них оставляли шрамы. Чтобы они трещали и ломались. Мы тратим жизни на то, чтобы собирать их по кусочкам, и к моменту, когда ты сойдешь в могилу, твоя душа не должна иметь ничего общего с тем, с чем ты начинала.

— Согласна, — эти печальные слова мигом потушили едва разгоревшийся пожар моей злости. — Но суть человека не меняется. Именно она определяет, будешь ли ты раз за разом восстанавливать свою душу или просто бросишь осколки, когда она сломается в очередной раз.

— У-ух, — проворчал Марек, утыкаясь лицом в бедро Сэфы. — Можно мы пофилософствуем о душах после завтрака?

Внезапно лист рядом с Мареком шевельнулся. По земле заплясала мелкая галька. Я прижала ладонь к почве, улавливая едва заметную дрожь.

Что-то приближалось.

— Подъем! Живее! — Эфра вылетел из-за деревьев, остальные дозорные не отставали от него ни на шаг. Его дикие крики мгновенно заставили джасадцев вскочить. Мы были на ногах за секунды. Голос Эфры эхом разнесся по мертвенно тихому лагерю. — Из леса идут низальские солдаты! Как минимум несколько сотен!

Начался кромешный ад.

Мы допускали, что часть врагов двинется через Эссам, но Намса и остальные всё равно побледнели от ужаса. Они заметались между людьми, раздавая оружие и выкрикивая приказы. Я увидела, как Намса вложила топор в безвольно обмякшие пальцы того самого бледнолицего мальчишки, который вчера огрызался на Латифа.

Глядя на толпы перепуганных джасадцев, я вдруг подумала, что вполне могу воздвигнуть крепость над кладбищем. И магический барьер станет лишь сияющим надгробием в память о трупах, погребенных за ним.

— Уходите, пока есть время, — бросила я Мареку и Сэфе, лихорадочно перенаправляя китмира из Орбана. Вены болезненно стянуло. Нам понадобятся все до единого, чтобы сдержать низальцев, пусть даже это обычные новобранцы. — Найдите надежное укрытие.

— С чего бы нам прятаться? — Сэфа шагнула ко мне, словно само это предложение оскорбляло её.

— Это не ваш бой.

— Твой бой — это наш бой, — отрезала Сэфа. — Мы тебя не оставим.

— Ты, возможно, не замечала, но мы вообще-то тебя любим, — добавил Марек, перехватывая на лету наспех сунутый ему лук со стрелами. — Несмотря на все твои отчаянные попытки этого избежать.

И снова накатило оно. То самое безликое, лишающее сил чувство, которому я поддалась на Балу Победителей. Оно поднималось из глубин, рокотало, набирало мощь. От его колоссального масштаба перехватило дыхание.

Никто не должен оставаться в одиночестве так долго.

Давуд лежал в земле Сильсилит Абир, но его голос прозвучал у меня в ушах так четко, словно он стоял рядом.

— Я... я...

Сэфа сжала мое плечо, прерывая это невнятное бормотание:

— Всё хорошо. Иди. Ты им нужна.

Я схватила её и Марека за руки:

— Не заставляйте меня оплакивать вас, — я закрепила свои слова тяжелым взглядом. — Если солдаты начнут побеждать, сдавайтесь. Бегите в лес. Делайте что угодно, только не вздумайте умирать.

Марек прижался губами к моим пальцам:

— Только после тебя.

Я стояла одна перед толпой, лицом к реке Хирун. За моей спиной сотни мелких китмиров затмевали небо.

Реку окутал туман, робкими струйками стелясь по воде. Так близко к Сирауку течение бурлило и с ревом разбивалось о берега.

Реальность раскололась ровно надвое. С одной стороны, я летела вместе со своим последним китмиром над лесом Эссам. Узловатые ветви деревьев переплетались внизу, словно чаща пыталась спрятать свое уродливое нутро. Река извивалась между стволами, точно мелькающий змеиный язык.

С другой стороны, я неотрывно смотрела на мост, ожидая, пока вражеские лодки причалят к берегу. Ожидая гибели, спасения или их дикого, яростного союза.

Присутствие рядом вернуло меня во вторую реальность. Майя нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

— Возьми хотя бы нож. Этот совсем крошечный.

Она протянула мне кинжал с лезвием длиной едва ли с мое запястье. Серебряные и золотые всполохи, бушующие в моих глазах, отразились на острие клинка.

— Он мне не понадобится.

— И всё же, — Майя подтолкнула рукоять ближе. В её глазах читалась немая мольба.

Я забрала нож и спрятала его за голенище сапога.

— Возвращайся к деревьям. Твоя магия бесполезна против такой оравы солдат. Заберись повыше и предупреждай остальных, если что-то пойдет не так.

Майя поджала губы, собираясь возразить, но в итоге молча развернулась и ушла.

Тишину прорезал протяжный, низкий свист.

Солдаты высадились.

Мои приказы джасадцам были предельно ясны, но я всё равно вскинула руку, напоминая о них. Мне было жизненно необходимо их беспрекословное подчинение. Им придется довериться мне, как бы горько это ни было, иначе последствия станут фатальными.

В одной реальности остроносые, строгие лодки с глухим стуком утыкались в берег, разрезая туман. Солдаты в черно-фиолетовой форме с плеском прыгали в Хирун, выбираясь на западные границы Джануб Айи. Стрелы натягивали тетиву. Мечи со свистом покидали ножны.

В другой реальности мой самый огромный китмир сложил крылья и камнем ринулся вниз.

Первая волна солдат множилась на глазах. Сотни кованых сапог оставляли грязные следы на земле, продвигаясь вперед.

И больше всего — сильнее их лодок, формы или бесполезного оружия — эти грязные следы расковыряли гноящуюся рану у меня в груди. Десять лет назад мы стояли здесь и смотрели на гибель Джануб Айи, а теперь они явились топтать грязь в вилайяте, в котором они не достойны даже пыль лизать?

Я двинулась вперед.

Идущие в авангарде солдаты растерянно переглянулись. К чему-то подобному они точно не были готовы. Одинокая женщина, идущая по каменистой равнине, застывшее вооруженное войско на заднем плане и туча китмиров, терпеливо кружащих в небе.

Чего их жалкие смертные глаза не могли разглядеть, так это проступивших на моем лице ярких магических вен. Они пульсировали, извиваясь под глазницами и сплетаясь у висков.

Когда они наконец поняли, куда нужно смотреть, было уже слишком поздно.

Огромная тень закрыла облака. Оглушительный, режущий слух клекот пронёсся над вилайятом. Деревья гнулись и ломались от ураганных порывов, рожденных взмахами крыльев моего исполинского китмира.

Я сорвалась на бег. Безумный, пьянящий смех сорвался с моих губ, пока ветер свистел в ушах, а воздух позади пикирующей твари стремительно разрежался. Китмир летел прямо надо мной, прибавляя ход, и я мчалась так быстро, как никогда в жизни. Быстрее, чем той ночью, когда убила низальского