Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Вечером главный зал всё равно собрал людей.

Не по приказу. Просто слух о возвращении Грыма оказался сильнее расписания. Кто-то принёс скамьи, кто-то кружки, дети заняли пол возле очага, а Марфа поставила большой котёл и заявила, что если кто-нибудь назовёт это праздником, получит половину порции: «праздники едят склад быстрее будней».

Грым сидел рядом с отцом, но не на коленях у него и не под рукой. Кор-Дум время от времени всё равно касался его плеча, будто проверял наличие. Грым терпел.

Писк стоял между ними на низком ящике. Брун уже снял повреждённую накладку и поставил временную скобу, поэтому дроид мог поворачивать корпус, но двигаться ему запретили до утра.

Лада сидела напротив и задавала вопросы.

— Ты жил один?

— Почти.

— Страшно?

Грым подумал.

— Да.

— Всё время?

— Нет. Когда работаешь, меньше.

— А Писк боялся?

Писк ответил сам:

— Не… из…вест…но.

— Значит, боялся, — решила Лада.

— Ло…ги…ка?

— Я тоже так говорю, когда боюсь.

Грым посмотрел на Лекса через огонь.

— Она страшнее тебя.

— Я давно знаю.

Лекс сидел рядом с Айрин. После лазарета она успела сменить одежду, но всё ещё пахла травами. Земная цепочка снова лежала у него на шее. Рядом, на отдельном шнурке, висел простой железный знак Серафимы. Два предмета не объясняли друг друга и не обязаны были.

Грым рассказывал не легенду о Древних, а дорогу.

Про первое Убежище. Про то, как оставил там тяжёлый арсенал и основной журнал, когда понял, что дальше с ним не пройти. Про мастерскую глубже. Про Писка, которого сначала хотел использовать как источник деталей и почему-то не смог. Про кристалл-наставник, который умел быть полезным и раздражающим. Про сервисную дверь и семейный амулет, оказавшийся ключом.

На этом месте Кор-Дум закрыл лицо ладонью.

— Наш род столетиями носил дверной ключ на шее.

Грым немедленно ответил:

— Я хотел тебе не говорить.

— Правильно хотел.

— Поздно.

Зал рассмеялся.

Кор-Дум дождался тишины.

— Мой дед говорил: «Не трогай вставку, если держится». Великий мастер.

— Между прочим, держится, — сказал Грым.

— Значит, совет хороший.

Он не выглядел униженным тем, что семейная реликвия оказалась ещё и технической вещью. Скорее наоборот. Для дворфа память не становилась меньше от того, что у неё находилось практическое назначение.

Грым не рассказывал о содержимом закрытых капсул. Не называл неизвестные силуэты предками. Не объявлял кристалл хранителем истины. Только сказал:

— Есть записи, которые надо разбирать. Я принёс копии. Писк кое-что помнит. Кристалл помог перевести часть. Но там больше вопросов, чем ответов.

Лекс увидел, как Эрвин одобрительно кивнул.

Этого хватало.

Клык подошёл позже, когда дети уже устали и Агафья начала выгонять их спать.

— Есть минутка?

Лекс поднялся, но Клык посмотрел на Айрин.

— Вообще-то к вам обоим.

Они отошли к дальней стене.

— Радим опять что-то устроил? — спросил Лекс.

Айрин покосилась на него.

— Почему «опять»?

— Он умеет выглядеть так, будто одновременно строит государство и хочет поесть.

Клык хмыкнул.

— Не заговор. Я проверил. Его люди тихо собирают списки ингрийских семей и тех, кто готов участвовать в отдельном совете по их делам. Ольга Ратная всё ведёт открыто. Радим поставил двух своих у двери, чтобы молодёжь не лезла с лозунгами.

— И что тебя беспокоит? — спросила Айрин.

— То, что это уже политика, а не просто сотня бойцов. И то, что сегодня вернулся Лаэрон с письмом дома Силь’Верен. Через месяц у нас будет три разных проекта будущего и одна кухня.

— Кухня переживёт, — сказала Айрин. — Марфа сильнее всех проектов.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Радим говорил со мной. Ольга будет завтра на встрече. Никаких тайных присяг. Лаэрону я ответила. Рагнару — тоже.

Клык посмотрел на Лекса.

— А ты?

— Я вернулся час назад и уже понял, что без меня здесь никто не рухнул.

— Разочарован?

— Очень.

Айрин толкнула его плечом.

— Совет соберём послезавтра, — продолжил Лекс. — Завтра люди отдыхают от моего лица. Грым проходит нормальный осмотр, Писк — ремонт, образец 7-Г не трогаем. Политические вопросы не прячем, но и не решаем у костра.

Клык кивнул.

— Вот это хотел услышать.

— Что именно?

— Что ты не полезешь сегодня строить новую страну после двух суток в тоннелях.

— Я могу нарисовать схему.

— Спать.

— Вас всех Айрин обучила?

— Это заразно.

Клык ушёл обратно к караулу.

Лекс остался у стены рядом с Айрин.

— Лаэрон? — спросил он.

— Завтра.

— Рагнар?

— Тоже завтра.

— Радим?

— Особенно завтра.

— Хорошо.

Она посмотрела на него подозрительно.

— Ты не спросишь сейчас?

— Хочу.

— И?

— Ты справилась без меня.

— Ещё раз скажешь это таким удивлённым тоном — ударю.

— Я не удивлён.

— Врёшь хуже Шило.

— Это старая фраза.

— Рабочая.

Они вернулись к огню.

Грым как раз показывал Прохору, как Писк умеет различать три вида металла по проводимости и при этом путает две обычные кружки, если одна мокрая. Писк возмущался. Кор-Дум спорил с Бруном о временной опоре. Зураб держал в руках деревянную куклу — нет, теперь уже не свою: Лада дала посмотреть и следила, чтобы он не унёс.

— Верни, — потребовала она.

— Я сделал.

— Всё равно моя.

Зураб отдал.

Потом задержал руку на мгновение и спросил:

— Бережёшь?

— Да.

— Хорошо.

Он сел рядом с Кор-Думом.

Лекс смотрел на людей вокруг огня и думал, что за последний год слово «дом» стало подозрительно материальным. Дом требовал воды. Дров. Караула. Уборки отходов. Споров о соли. Правил для торговцев. Похорон. Детских уроков. Людей, которые могут сказать тебе «нет» и всё равно останутся рядом утром.

Старый Город дал им не оружие.

Не сегодня.

Он вернул Грыма. Вернул Писка вместе с ним. Дал один маленький образец неизвестного металла и подтверждение, что за закрытой дверью 7-Г действительно что-то существует. Дал новые записи и ещё больше вопросов.

Этого было мало для легенды.

Для жизни — достаточно.

Кор-Дум вдруг поднялся.

— Всё. Сын спать.

— Отец, мне сорок пять.

— И?

— Я не ребёнок.

— Тогда сам иди спать.

— Это другое.

Писк поднял манипулятор.

— Грым… спать.

Зал снова рассмеялся.

Грым посмотрел на Лекса.

— Видишь? Никакого уважения к мастеру.

— Привыкай. Ученик — временно. Мастер