Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

под глазами лежали тени человека, который несколько суток менял седло на скамью и обратно.

— Где Лекс?

— В Старом Городе.

Лаэрон закрыл глаза на миг.

— Я опоздал.

— Если сообщение касается крепости, не опоздал. Говори.

Он посмотрел на неё внимательнее.

На столе перед Айрин лежали три папки: ответ Рагнару, список зимнего снабжения и проект правил по ингрийским семейным обрядам, который Ольга принесла утром. Лаэрон, кажется, понял что-то и сел без дальнейших вопросов.

— Отец готов расширить соглашение, — сказал он. — Не только архивами и эвакуационными маршрутами. Дом Силь’Верен готов обсуждать настоящий союз: связь, убежища, обмен разведкой, ограниченную военную помощь, если Красные горы подвергнутся прямому нападению.

Айрин не улыбнулась.

— Цена?

— Условие.

— Это то же слово, если условие достаточно дорогое.

Лаэрон поморщился.

— Дом не требует древних артефактов.

— Уже лучше Рагнара.

— Я встретил его гонца на нижней дороге. Значит, вы получили предложение?

— И отправили встречное.

— Быстро.

— Людям нужен хлеб быстрее, чем дипломатам нравится думать.

Лаэрон кивнул.

— Условие отца касается тебя. Он хочет ясности по Ингрии. В письме формулировка осторожнее, но смысл такой: дом готов рисковать открытым союзом, если понимает, с кем имеет дело. С общиной Красных гор, с наследницей Ингрии, с движением Лекса — или со всем сразу.

— А конкретнее?

Лаэрон достал письмо.

Айрин прочитала сама.

Силь’Верен не требовал, чтобы она немедленно объявила себя королевой, и не предлагал присягу чужому человеку. Но просил публично подтвердить, что она не отказывается от происхождения и признаёт существование ингрийского вопроса как политического, а не только семейного воспоминания. Отдельной строкой стояло: «любое будущее устройство Ингрии требует законного основания и согласия тех, кто считает себя её народом».

Куда умнее грубого требования «занять трон».

И оттого опаснее.

— Твой отец хорошо пишет, — сказала Айрин.

— Это похвала?

— Предупреждение.

Лаэрон коротко улыбнулся.

— Что ответишь?

— Не сейчас тебе на словах.

— Разумно.

— Но одну вещь можешь передать точно. Я не отказываюсь от Ингрии. И не отказываюсь от людей, которые живут здесь только потому, что они не ингрийцы. Если дому нужен союз с королевской вывеской вместо союза с живой общиной — мы не договоримся.

— А Лекс?

Айрин посмотрела на него.

— Что Лекс?

— Отец спрашивает, кто принимает последнее решение.

— По чему?

Лаэрон вздохнул.

— Именно так я ему и написал. Он ответил: «Спроси ещё раз».

— Передай ещё раз. По лечению спрашивают меня. По караулу — Клыка. По кузнице — Кор-Дума и Зураба. Торговлю решает Совет вместе с теми, кто отвечает за запасы. В походе сейчас командует Лекс. А то, что касается всех, решает Совет. Если твоему отцу нужен один человек, которого можно купить, напугать или посадить на трон, мы для него действительно неудобны.

Лаэрон молчал несколько секунд.

— Думаю, ему это понравится меньше, чем мне.

— Значит, хороший тест.

Он убрал письмо.

— Есть ещё новости. Не тайные. В Совете Десяти спорят из-за Рагнара. Его требование исключительного права на древние находки понравилось не всем. Если вы не хлопнете дверью, у вас будут другие голоса.

— Мы не хлопнули.

— Я так и думал.

Айрин подтолкнула к нему свою копию ответа.

Лаэрон прочитал несколько строк и присвистнул.

— «Древняя дверь не считается товаром»?

— Клык попросил уточнить.

— Теперь я понимаю, почему отец боится ваших договоров.

— Пусть боится правильно составленных приложений.

Они обсудили ещё два маршрута, возможный обмен лекарствами и условие, при котором эльфийский дом сможет прислать наблюдателя без права командовать караулом. Когда разговор закончился, Айрин проводила Лаэрона до двери.

— Ты не спросила, когда они вернутся, — заметил он.

— Ты знаешь?

— Нет.

— Тогда вопрос ничего не изменит.

Лаэрон задержался.

— Ты изменилась.

— Все изменились.

— Не так.

Айрин подумала о поле, о капсуле, о сотнях имён у могил, о светящихся Знаках и о Лексе, который ушёл в тоннели, оставив ей не просьбу ждать, а полномочия работать.

— Хорошо, — сказала она. — Значит, не зря.

После его ухода она вернулась не на смотровую площадку.

В лазарете ждали двое детей с кашлем, один дворф со свежим ожогом и Марфа с новой таблицей зимнего зерна.

Страх лежал рядом с цепочкой в кармане.

Айрин носила оба.

И продолжала работу.

* * *

Возвращение заметил не часовой на главном входе.

Первым сигнал дал старый металлический колокольчик у внутренней тоннельной решётки — тот самый, который Клык приказал оставить после того, как дважды подвела связь. Один удар означал движение с разрешённого направления. Два — своя группа. Три — тревога.

Прозвучало два.

Айрин тем временем спорила с Марфой о том, можно ли считать сушёные грибы полноценной частью зимнего белка.

Марфа замолчала на полуслове.

Айрин тоже.

Второй двойной удар подтвердил сигнал.

Она не побежала сразу.

— Влада, лазарет на тебя. Марфа, список оставь здесь. Клык уже у ворот?

— Наверняка, — сказала Марфа и только потом улыбнулась. — Иди уже.

Теперь Айрин пошла быстро.

У внутренней решётки уже стояли Клык, Зураб, двое караульных и почему-то Лада с Агафьей. Клык пытался отправить девочку назад, но Агафья заявила, что если он хочет спорить, пусть сначала сам попробует отодвинуть её с прохода.

— За линию, — сказала Айрин.

Агафья фыркнула, но отступила вместе с Ладой за белую отметку на полу.

Из тоннеля шёл свет.

Сначала появился Прохор. Усталый, серый от пыли, но на своих ногах. За ним Демид, который нёс свернутую верёвку и ругался на плечо. Серафима вышла третьей.

Айрин посмотрела ей в лицо.

Жива.

Серафима кивнула ещё до вопроса.

Потом показался Кор-Дум.

Он шёл медленно, потому что рядом с ним был Грым.

Айрин видела его раньше худым, злым, испуганным, раненым, смеющимся над Лексом в мастерской. Но никогда — таким взрослым. Не по лицу. По тому, как он ставил ногу, как следил за Писком, катившимся с другой стороны, как не позволял отцу тащить себя, хотя иногда принимал локоть для опоры.

Кор-Дум остановился у решётки.

Зураб первым нарушил тишину.

— Ну и вид у тебя.

Грым посмотрел на него.

— А ты постарел.

— Значит, точно Грым.

Кор-Дум рассмеялся так громко, что караульные заулыбались.

Писк выкатился вперёд.

Лада ахнула.

— Он настоящий?

Писк повернул к ней глаз.

— На…сто…ящий.

— А ты кто?

— Писк.

— Я