Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

чаще лежит один очень большой, приметный гранитный валун, уходящий корнями глубоко в землю. Вот вокруг него я и хочу окончательно обосноваться, поставить стены и дома.

Стоян и его матерые охотники удивленно, непонимающе переглянулись между собой под лучами ламп. А я веско, с нажимом продолжил:

— Жизнь в моем городке будет совсем другая, непривычная для вас, и Правда там будет своя, новая, железная. Чем занять людей, как обучить ремеслу и как досыта прокормить каждую бабу и ребенка — я найду, у меня для этого сил, оружия и городских запасов хватит на годы вперед.

Но и держать силой возле себя никого из вас я не стану. Кому придется не по нраву моя командирская Правда и устав — тот волен в любой день уйти на все четыре стороны, удерживать не буду. А теперь — да встаньте вы наконец все с колен, сколько можно предо мной в мокрой траве лежать! Запомните мой первый закон: перед равными, вольными людьми спину не гнут.

Я сделал короткую, расчетливую паузу, дождавшись, пока мужчины неловко, кряхтя поднимутся на ноги и испуганно отряхнут свои серые порты от прилипшей земли.

— А теперь у меня к вам будет первое, тактическое дело. Хочу попросить вас провести меня и моих людей к тому самому заветному камню-монолиту, о котором я говорил. Нам нужна точная точка на местности.

Аборигены снова обменялись быстрыми, растерянными взглядами, и старейшина Стоян поспешно, заикаясь от волнения, ответил:

— Княже Владимир... Молчан у нас — старший воевода над всеми поселковыми охотниками и следопытами. Он здешние лесные дебри лучше всех живых знает, каждую потайную звериную тропку у болот помнит наизусть.

— Ну, Молчан, что скажешь? Каков твой тактический прогноз? — я перевел прямой, сканирующий взгляд на молчаливого, хмурого, крепко сбитого древлянина с плотной рогатиной в руке.

— Что сказать тебе, Князь... — охотник Молчан хмуро поскреб заросший затылок широкой ладонью, вглядываясь в темноту за кругом электрического света. — В наших краях этих больших серых камней, замшелых валунов и гранитных выступов великое множество в глуши лежит. Водить-то я тебя и твоих ратников могу, отчего не пойти... Только дней и недель мы на это без счета потратим, пока все лесные урочища и буреломы ногами обойдем. Промахнуться впотьмах легко, леса огромные, конца-краю нет.

— Все лесные урочища обходить не надо, Молчан, побереги ноги, — успокоил я его, снижая градус его охотничьей тревоги. — Общее, точное направление движения я тебе сам на марше показывать буду, по своей особой, секретной науке и приборам. А ты уже поведешь наш отряд по чащобе так, чтобы мы в ночных буреломах ноги не переломали, в болотах снаряжение не утопили и мимо тактической цели в тумане не проскочили. Согласен на такие условия, следопыт?

— На то в полной мере согласен, Князь Владимир, — уже гораздо увереннее, с готовностью кивнул Молчан, перехватывая свою рогатину.

— Вот и ладно, по рукам. Подойди-ка ближе к свету, я тебе саму картинку этого заветного камня-монолита покажу. Может, встречал его когда на дальнем промысле, рубеж приметный в памяти запомнил?

Крепкий охотник неуверенно, опасливо косясь на замерших за моей спиной Дока и Механика, сделал три осторожных, мягких шага к моему брезентовому креслу.

Я неторопливо достал из нагрудного кармана разгрузки свой походный смартфон в противоударном чехле, быстро пролистал галерею, нашел нужные цветные фотографии «Скалы Акелы», которые лично нащелкал у подножия в заброшенном советском лагере «Дружба», и повернул светящийся в сумерках экран прямо к его лицу.

Надо было видеть Молчана в эту микросекунду. Наш суровый, битый лесной жизнью следопыт буквально замер на месте с открытым ртом, глядя на живую, сверхчеткую цветную картинку, запертую внутри маленького плоского черного зеркальца. Воздух со свистом застрял у него в горле.

Мне пришлось негромко, с нажимом окликнуть его по имени, чтобы вернуть парню способность трезво соображать в присутствии «лесной магии».

В ту же секунду его суровое, обветренное лицо озарилось широченной, восторженной улыбкой, он радостно, часто закивал головой, как китайский болванчик, и возбужденно, захлебываясь гортанными словами, запричитал:

— Княже Владимир! Знаю, истинно знаю этот серый камень-богатырь! Натыкался на него два лета назад в самых дальних угодьях, у Черного ручья! Смогу провести вас к нему в точности, самую короткую тропку через чащобу выведу!

Только... — он внезапно осекся и замялся, бросив быстрый взгляд на Стояна. — Быстрее, безопаснее и удобнее всего нам будет пройти с припасами прямиком через наше лесное поселение, через весь. Там в обход другие пути заперты, кругом трясина глубокая, без настила увязнем по самую грудь, пропадем.

Я моментально заметил его хитрый, торжествующий и очень красноречивый взгляд, который Молчан украдкой бросил на застывшего старейшину Стояна.

Но как опытный командир я решил сознательно не обращать на эту маленькую дипломатическую хитрость никакого внимания. Было очевидно как день: лесные мужики спят и видят, как они торжественно приведут Лесного Хозяина и его грозных, закованных в броню воинов в свою полусожженную деревню на глазах у всего племени. Это был идеальный, беспроигрышный ход для мгновенного поднятия их собственного авторитета среди сородичей и жесткого устрашения возможных врагов или киевских шпионов.

Что ж, в этой сложной тактической игре на выживание наши интересы на данном этапе полностью, до единого пункта совпадали. Нам нужно было лояльное население.

— Вот и замечательно, план похода на завтра утверждаю, — я уверенно поднялся со своего кресла, одергивая куртку и давая понять притихшему славянскому синклиту, что наш первый дипломатический совет официально окончен. — На сегодня объявляю тактический расход. Отдыхайте у костра, набирайтесь сил, а завтра с первыми лучами летнего солнца как раз и приступим к нашему марш-броску.

Оставлять в древнем лесу наши дорогие, дефицитные в этой эпохе кемпинговые вещи я, как прагматичный интендант, изначально не собирался. Но и тащить весь этот объемный скарб — складной стол, кресла и плотные пластиковые ящики — обратно через шлюз в землянку посреди глухой ночи тоже не имело никакого практического смысла. Лишняя трата сил перед маршем.

Я трезво рассудил, что пока забирать ничего из мебели и остатков припасов не буду. Пусть всё это добро спокойно стоит прямо здесь, на берегу, под надежной охраной моего новоявленного грозного авторитета Лесного Хозяина. Ни одна живая душа из веси к этим вещам со страху даже на три шага не приблизится.

Я встал со своего кресла, подошел к нашему аккумуляторному блоку, установленному на поваленном стволе, и негромко подозвал к себе